Ревизор: возвращение в СССР 52 - Серж Винтеркей

Громыко оказались приятным сюрпризом, но полностью этому прогнозу соответствовали, и он уверился в том, что Ивлев знает, что говорит, и по этому вопросу тоже. Как он это делает, непонятно, но главное, что это работает…

Он же летает на самолете, понятия не имея, как именно он внутри устроен, и ничего, летать ему это не мешает же? Раз так, то надо использовать прогноз Ивлева, чтобы упрочить свою позицию в Политбюро, свалив нынешнего фаворита Брежнева раньше, чем он сам бы упал. Да, если все получится, то он сам приблизится на ступеньку поближе к креслу генсека…

Поняв общую диспозицию, председатель КГБ стал прикидывать конкретные шаги. Так, чтобы доклад на затребованную Громыко и Андроповым тему на следующем заседании Политбюро не прошёл мирно и без всяких последствий для Кулакова, ему, Андропову, нужна детальнейшая информация по проблемам в сельском хозяйстве, которые привели к тому, что появилась такая позорная практика, как закупки зерна за рубежом у идеологических противников.

К счастью, кое‑какая информация у КГБ была по проблемам в любой сфере жизни советского общества. Он сейчас сделает звонок помощнику, и к завтрашнему утру всё уже в обобщённом виде будет лежать у него на столе. Так что можно будет задать несколько язвительных вопросов после доклада Кулакова и Полянского, да еще и с конкретными цифрами, показывающими критический уровень бесхозяйственности на селе.

Но Андропов прекрасно понимал, что наиболее выигрышной стратегией будет не только разоблачить несостоятельность положений доклада Кулакова и Полянского по сельскому хозяйству, но и предложить какой‑то альтернативный план, имеющий гораздо большие шансы на успех.

Но самому это делать было опасно. С Брежнева сталось бы, выслушав этот план, ухмыльнуться и сказать: «Раз вы, товарищ Андропов, так хорошо разбираетесь в вопросах сельского хозяйства, то давайте мы вас вместо Полянского сделаем министром сельского хозяйства и дадим вам карт‑бланш на внедрение вашего плана. Он же все равно не хотел на этой должности работать, вот и отпустим его».

Министром сельского хозяйства Андропов становиться отнюдь не хотел. Не та это была сфера, куда стоит с его нынешней позиции переводиться. Но вот если они этот план представят вдвоем с Громыко, а еще лучше если Громыко его предложит, то тут уже такая реплика будет неуместна. Ну кто будет Громыко предлагать на сельское хозяйство перевести, если всем прекрасно известен его огромный авторитет именно в сфере внешней политики? Даже Брежневу такое в голову точно не придет… Нет у него никого, кто мог бы с таким авторитетом в мире отстаивать позицию Советского Союза, как это Громыко делает.

Так, и кто мог бы составить для него план необходимых преобразований в сельском хозяйстве, чтобы увеличить производство зерна и отказаться от закупки импортного зерна в будущем? Тот самый доклад, который надо будет попытаться уговорить Громыко сделать?

К счастью, у Андропова была кандидатура. Так что после первого звонка он сделает и второй – Вавилову, чтобы уже завтра Ивлева доставили в КГБ и посадили работать над теми данными, которые соберут для него по первому звонку… Надо всего лишь велеть собрать их в двух экземплярах…

***

Москва, тренировочный зал завода ЗиЛ

Выложился я хорошо на тренировке по самбо, и большое удовольствие от нее получил. И домой потом совсем не спешил, минут пятнадцать ещё с Сатчаном болтали про жизнь. Так хорошо это дело пошло, что еще и в машине Сатчана посидели, прежде чем разъехаться по домам. Обоим однозначно понравилось, что жены наши начали между собой всерьёз дружить. Вспомнили заодно про тот эпизод, когда жена Сатчана вдруг вообразила, что Галия когда‑то была его любовницей. Посмеялись. Хорошо, что это заблуждение быстро удалось преодолеть.

В общем, домой ехал уставшим физически, но отдохнувшим морально.

Ну да, всё‑таки нервотрёпка определённая была со всеми этими интригами Кулакова. Когда ценности прячешь и готовишься к эмиграции, волей‑неволей переживать будешь.

Не хочу я, конечно, никуда из страны уезжать. Меня тут всё устраивает. И то, что я уверен, что и на Кубе бы нормально прижился, не означает, что мне туда ехать надо. На Кубу я лучше в следующем ноябре снова съезжу на три недельки отдохнуть с семьей. Балдину вроде как тоже наша поездка очень понравилась. Вот и организуем всё по новой. Да, прекрасная идея. Тем более если Балдин на пенсию не уйдёт, то и вопрос с перелётом проблемы не составит. А уж гостиницу арендовать мы сможем и без всякой купленной путёвки.

Хотя есть у меня ощущение, что и путёвку я снова смогу от комитета получить. А если не от комитета, то по линии Сатчана или Захарова раздобуду. И связей, и денег у меня вполне хватает, чтобы Кубу посещать без всяких эмиграционных намерений.

Прихожу домой, а Галия мне и говорит:

– Тебя там Румянцев Олег Петрович разыскивает, просил перезвонить ему срочно.

– Телефон‑то хоть оставил? – спросил я её.

– Да, оставил. Я записала.

Ну, оставил – ещё лучше. Не придётся снова играть в эти игры с Наполеоном, – подумал я.

Набрал Румянцева. К моему удивлению, трубку женщина сняла. И домашним, спокойным таким голосом, спросила, с кем я хочу переговорить, а потом уже Румянцева позвала.

«Вот оно как! Похоже, у нас новый уровень доверия с комитетом, – подумал я. – Румянцев мне уже свой домашний номер даже дал. Неожиданно!».

– Паша, добрый вечер. Какие у тебя планы завтра на утро? – спросил меня Румянцев нетерпеливо.

– Ну, в спецхран думал ехать поработать. Мне же доклад по линии Межуева к среде надо привезти, а у меня источников не хватает.

– Слушай, есть очень важное дело. Давай ты в этот спецхран после обеда поедешь, хорошо? А завтра с утра ты нам в комитете нужен. Сможешь в девять утра выехать?

– Смогу, теоретически, – сказал я.

– Вот и хорошо. В это время за тобой машина приедет с уже знакомым тебе человеком. У того же самого подъезда будет парковаться, что и в прошлый раз.

На этом разговор закончился. Хотел было сообщить про неожиданные телодвижения со стороны Кулакова, но потом решил, что раз завтра все равно с утра встречаемся, то лучше лично это и обсудим.

Положив трубку, задумался над еще одним вопросом – с чего вдруг я им так резко в комитете понадобился?

Сразу же мысль возникла: не связано ли это как‑то с нынешним