Планета Хаоса - Константин Константинович Костин

На рассвете, когда пиво было перекачано почками в мочевой пузырь, который, по-моему, подпирал уже гланды, я собрался с силами, отодвинул руку, обнимавшую меня за шею и отправился туда, куда обычно ходят люди, выпившие накануне слишком много пивка. Когда я вышел из туалета, мозги, изгнанные пивом из положенного места, вернулись из ссылки и приступили к работе. Первая мысль, которую они родили: «А чью это собственно руку я только что снял с шеи?» Нет, ничего не было, не настолько уж я был пьян, но вот удастся ли доказать это ночной гостье? И ее родителям… А родители — это такие люди, которые всегда появляются в самый неподходящий момент. Нужно разобраться с положением…

Я вернулся в комнату, где провел ночь неизвестно с кем. В комнате стоял густой запах перегара, такой густой, что не только сбивал с ног, но и прижимал к полу. «Неизвестно кто» спала, с головой укрывшись одеялом. Удачно. В случае чего скажу, что дрыхнул в другом месте… Интересно, кто это… Я тихонько подкрался к кровати и потянул одеяло… Вот это да. Оказывается, я всю ночь провел в одной постели с принцессой Аной. Осторожно накрыв ее обратно я исчез из комнаты. Во дворе меня встретили дочка хозяина дома и Гратон, опухший, как жертва нападения пчел-убийц. От пухлой дочки за километр несло яблоками. Здешние девушки, оказывается, не пьют пиво, а употребляют исключительно яблочное вино. Гадость страшная, и кислятина вдобавок. Радостно заулыбавшаяся дочурка поинтересовалась хорошо ли мы с невестой спали. Не дав мне даже челюсть подобрать она протараторила, что узнав о нашей скорой свадьбе, она не увидела ничего плохого в том, чтобы постелить нам вместе. Судя по завидущему тону, девушка не сомневалась, что ночь мы провели очень весело. Сориентировавшись в ситуации я перебил ее, зловещим тоном сообщил, что мы с Аной, никакие не жених и невеста, что она допустила грубую ошибку, скопром… скомпорме… опозорила невинную девушку, после чего попытался выколотить у бледной, как тарелка сметаны, девчонки, какая же такая собака сбрехала о нашем скором замужестве. К сожалению помочь она мне в этом вопросе не смогла по причине вчерашнего гуляния. Запугав ее я добился хотя бы того, чтобы об этом казусе не узнал никто. Как только я отпустил ее, она тут же испарилась, оставив только запах целой телеги яблок. Стоявший рядом сенатор по своему обыкновению изображал предмет обстановки. Впрочем сейчас у него была уважительная причина для этого. Судя по мутным глазам, дрожащим рукам и мерному покачиванию из стороны в сторону сенатору было плохо…

Принцесса проснулась поздно, к счастью, с абсолютным провалом в памяти. Чувствовала она себя лучше, чем мы с Гратоном вместе взятые. Вот что значит молодой и крепкий организм, не разрушенный пагубными привычками… Оставаться в селе мы не могли (если вы забыли, мы спасаем похищенную девушку), поэтому решили отправиться тут же. Огорченные сельчане совершенно бескорыстно нанесли нам припасов в дорогу, в таком количестве, что для перевозки нам понадобился бы железнодорожный состав, которого нам никто не предоставил. Мужика, который обещал подарить конный транспорт, я не нашел (если честно, я и в лицо-то его не помнил), а сам он не объявился. Других же добряков, желающих осчастливить нас коником, не нашлось… Денег на покупку у нас опять-таки не было. Принимать бумажные деньги крестьяне отказывались даже от героев-спасителей…

В свете всего вышеизложенного мы отправились в путь, нагруженные продовольствием и выпивкой (а как же), на почти честно купленной телеге. С конем купленной, понятно, не тянули же мы ее на себе. Почему «почти»? В моем магическом арсенале завалялась одна золотая монетка, которую мы и сбыли доверчивому продавцу, выдав ее за старинную иностранную редкость. На самом деле она попала мне в руки в одном из отдаленных миров. Нет, она на самом деле была из золота, тут все без обмана. Просто эту монетку нельзя было получить в оплату, в подарок, отнять либо украсть. В этих случаях в руках нового хозяина она долго не задерживалась, теряясь сразу же как только он захочет ею расплатиться. Надолго монета оставалась только у того, кто нашел ее случайно. Вот как я, например. Так что впрок жадному крестьянину она не пойдет…

Вот так мы ехали не торопясь, наслаждались жизнью и вкусняшками из крестьянских подарков, слушали рассказ Гратона, который как-то плавно перешел к повествованию о том, как, будучи военным, он путешествовал в экзотических странах, где и покрыл себе татуировками все руки, чтобы понравиться туземным красоткам. У меня уже начало зарождаться подозрение, что сенатор родом тоже с моей планеты. Уж очень похоже у него меняется прошлое. Вот тут, как раз на том месте рассказа, где описывались одежды туземок (если верить словам Гратона, там и описывать-то нечего…), конь всхрапнул и остановился. Наш кучер, в прошлом сенатор Гратон, хлестнул его вожжами. Ноль эмоций. Подлая коняга упорно отказывалась идти дальше. Мы выглянули из-за широкой лошадиной… крупа, чтобы взглянуть на неожиданную помеху. Да… Вот помеха, так помеха… На дороге, привольно раскинув руки, лежал человек.

— Эй, — тихонько окликнул я его.

Человек не шевельнулся.

— Эй, — попробовала пробудить его к жизни Ана.

Тот же результат.

— Эй, — прохрипел сенатор.

— Мы так и будем эйкать? — прошипела принцесса. — Эрих, попробуй его растолкать…

Я спрыгнул с телеги и подошел к соне.

— Эй… тьфу ты… послушайте, любезный, — я легонько толкнул его носком туфли, — освободите проход, в смысле проезд.

Любезный лежал, как лежал. Крупный, скорее высокий, довольно молодой, короткие светлые волосы, брюки, сапоги, рубаха, подпоясанная ремешком так туго, что ему наверное и не вздохнуть… Не вздохнуть… Я присмотрелся получше…

— Эрих, — руководила с телеги моими действиями Ана, — скажи ему, что дорога — не самое лучшее место для сна…

— Боюсь, — деревянной походкой я отошел от лежащего и подошел к ней, — что он не спит…

— В смысле?

— В смысле: он мертв.

Теперь мы сгрудились над неожиданным подарком судьбы втроем.

— Может быть, он еще жив? — Ане просто было страшно находиться рядом с покойником, вот она себя и успокаивала. — Может, попробовать что-то сделать?

— Навряд ли, — засомневался я, — с таким неприятно-желтым лицом люди обычно не оживают…

На всякий случай мы проверили пульс, дыхание, потормошили его. Нет, человек был мертв, приступать к его реанимации было уже поздно.

— Как вы думаете, — принцесса шептала, как будто боялась разбудить его, — он сам умер, или его…