Планета Хаоса - Константин Константинович Костин

— Я вспомнила, как они называются, — сообщила мне Ана, дрожавшая уже не от страха, а от попыток перестать дрожать.

— Кто? — не сообразил я.

— Живые покойники. Это — зомби!

— Нет, — ввязался я в терминологический спор, — зомби — это когда кто-нибудь заклинаниями оживляет мертвеца, а когда он сам встает, это называется… просто мертвец, и все.

— Откуда вы знаете, — заупрямилась Ана, — что его никто не оживил?

— Потому что, — начал я объяснять тоном замотанного учителя, уже в сотый раз пытающегося втолковать двоечнице, что дважды два — не пять, как бы ей этого не хотелось, — зомбей… мм… зомбев… в общем, когда оживляют покойника, ему дают конкретное задание и на посторонних людей он внимания не обращает…

Гратон слушал нашу дискуссию с видом посетителя тихого отделения психиатрической лечебницы.

— А вдруг ему дали задание убить нас? — принцессе почему-то ужасно хотелось, чтобы это оказался не какой-то паршивый мертвец, вылезший из могилы по своим нуждам, а таинственный и ужасный зомби. Чтобы было о чем рассказать замирающим в сладком ужасе подружкам.

— Кто, например?

— Например, черти. Чтобы отомстить нам за проигрыш…

При упоминании о чертях, у меня что-то забрезжило в памяти, что-то, возможно, подтверждающее идею принцессы, но полностью оформиться не успело. Из-за угла показался наш долгожданный зомбомертвец. Вместе со всем кладбищем!

— Бежим! — хором закричали мы, обращаясь друг к другу и рванули в три разные стороны. Как-то не успели мы условиться, в каком именно направлении мы бежим.

Вывалившая на улицу неживая толпа остановилась в тщетных попытках сообразить своими полусгнившими мозгами, за кем из нас двинуться. Это не означает, что нас так и оставили без внимания. Несколько самых догадливых ринулись по нашим следам с целеустремленностью убийцы-маньяка. За мной, в частности, рванула молоденькая девушка, еще довольно свежая… для мертвеца. При жизни она была определенно симпатичной, а сейчас, с учетом синих губ, фиолетовой кожи и свирепо горящих глаз, привлечь она могла только какого-нибудь некрофила-мазохиста с суицидальными наклонностями… Убегая по темной пустой улице я пытался вспомнить мысль, появившуюся незадолго до появления толпы живых трупов. Ничего не получалось. Во-первых, ситуация не располагала к размышлениям (попробуй думать о чем угодно, когда за твоей спиной лязгает зубами девушка-упырь). О, вспомнил, живых мертвецов иногда называют упырями… или это вампиров так называют?.. Короче, неважно. О чем это я? Ах, да… Вторая причина, по которой мне не удается вернуть сбежавшую мысль, это мои мозги, которые, как всегда в критической ситуации, отключились, предоставив хозяину почетную обязанность выкручиваться по собственному усмотрению…

Покойница за моей спиной пыхтела, но не отставала. Насколько я помнил курс некрологии (неважно, что это такое) оживший труп не способен на быстрое передвижение, зато неимоверно силен и не знает усталости. Короче, моя задача: пробегать от шустрой девчонки (а также от, возможно, ее приближающихся коллег) до первых петухов. А там, бог даст, покойникам надоест носиться по деревне, и они вернуться обратно в уютные могилки…

Где-то позади меня раздался страшенный шум. В нем были слышны и визги и крики и ругань и мат и богохульства и… все что угодно. Представьте, что в зал, битком набитый школьницами, загнали взвод пехотинцев, толпу монахов, всех клиентов самого крупного городского вытрезвителя, мешок мышей и, для полного счастья, выпустили туда свору ротвейлеров. Представьте все это и тогда вы получите слабое представление о раздавшемся крике. Объяснялся он просто: потеряв нас из виду, живая мертвечина отправилась прочесывать окрестности вместе с близлежащими домами. Жителям деревни такие полуночные гости не понравились. Весело там сейчас.

Мы с моей холодной подружкой в общей веселухе, понятное дело, не участвовали. Она уже нашла себе объект внимания, каковой и преследовала. Я же, в свою очередь, старался не задерживаться долго на одном месте, соблюдая определенную дистанцию. Можно было, конечно, рвануть что есть мочи и оторваться, но тогда силы у меня кончились бы задолго до рассвета… Поэтому мы двигались по пустым (пока) улицам к концу деревни, а по нашим следам двигался шум и крик.

Вот и околица… Вот и конец… Мне. Улочка упиралась в реку, такую широкую, что мне не переплыть ее даже на лодке, руки раньше отвалятся. Останавливаться нельзя, нельзя… Я ломанулся через прибрежные кусты вдоль реки раньше, чем сообразил куда податься. Здоровые рефлексы человека, имеющего некоторый опыт общения с неумершими. Главное — не останавливаться, раз уж вас угораздило связаться с ними без оружия. Я несся через заросли, подгоняемый неумолчным хрустом за спиной.

Так мы описали полукруг вокруг деревни и неожиданно для меня (некогда мне было отслеживать перемещение и ориентироваться на местности) оказались там откуда начали марафонскую дистанцию. Здесь уже вовсю кипело веселье: мелькали факелы, метались туда-сюда люди, преследуемые покойниками, покойники, преследуемые людьми, и народ неопределенной, ввиду темноты, принадлежности. Где-то тут находятся и сенатор и Ана, остается только надеяться, что в живых…

Краем глаза я наблюдал картины-иллюстрации к сюжету: «Нападение зловещих мертвецов на мирную деревушку». Мирная деревушка, впрочем, успешно оборонялась. Что мне нравиться в здешних обитателях, так это их готовность к любым, самым непредсказуемым событиям. Ни удивления, ни возмущения, никаких эмоций. Нигде в деревне не слышно криков типа: «Это же моя мертвенькая доченька! Я не могу ее убить!» Ничего подобного. Народ пластовал мертвецов, среди которых несомненно были и родственники и знакомые, как капусту для засолки. По крайней мере, хруст был очень похожим…

Мужики нашли удачную тактику: не связываться с толпой покойников, а отлавливать их поодиночке. Несколько человек покрепче прижимали трупа вилами к земле или к стенке и, пока тот не успел опомниться, сносили ему топором голову. Под моими ногами уже каталось с десяток головешек. Те категории населения, которые относятся к спасаемым в первую очередь, то есть дети, старики и женщины, не ждали, пока их спасут добрые люди. Как говорила моя первая жена, Стар: «Спасение — личное дело каждого». Поэтому крыши домов были усажены теми, кто не хотел попасть в лапы бывших односельчан. Под некоторыми домами стояли мертвецы, явно размышляя над тем, как же теперь добраться до неполучившихся жертв. Самые смелые мальчишки тыкали в них палками с крыши, покойники вяло подпрыгивали, размахивая руками. Поискать лестницу им в голову не приходило, да и особенно некуда было приходить… Это моя спутница, целеустремленно сипящая позади, так неплохо сохранилась, другие пролежали в земле подольше. Гнилое мясо, истлевшая одежда, желтые кости, торчавшие