Команда Бастет - Злата Заборис

Слезы полились из моих глаз с новой мощью. – Знала, что я хочу станцевать с Лесом… Но все равно поступила так! А он… просто бросил меня! Предпочел ее и… И я стала не нужна!

Более подробно говорить о своих симпатиях к Лесу я не решилась. Да и не была уже уверена, что после случившегося они у меня остались…

Впрочем, даже эти слова дались мне через силу. Плечи затряслись, оцарапывая кожу о шершавую стену.

– Почему он не мог сделать все по сценарию? Почему не мог станцевать со мной, как было задумано? – Вода затапливала ресницы, продолжая размывать тушь. – Зачем он так поступил? Чем я плоха для него?

Маслянистые черные слезы лились по щекам, наверняка оставляя грязные дорожки. Я боялась даже представить, во что теперь превратился макияж, созданный Анкой.

Впрочем, он все равно уже был мне ни к чему. Вечер закончился. Выступление и вовсе прошло без меня. И вся эта наводимая «красота» оказалась пустой тратой времени.

– Я просто никому не нужна… – пролепетали мои губы. И новая волна истерики накрыла меня с головой.

Тото Анатольевич стоял рядом. Озадаченно смотрел на мои слезы и, кажется, сам не знал, что делать в такой ситуации. Но и не уходил.

– Оставьте меня, пожалуйста… – прохныкала я сквозь плач. – Не хочу, чтобы кто-то еще пришел и увидел меня тут.

– Никто не придет. – Судя по паузе, Тот покачал головой. – Все уже ушли, кроме нас здесь никого нет.

Я обмерла, на секунду поднимая голову.

– Время за полночь, – добавил Тот, замечая мое изумление.

Однако на уточнение его я никак не отреагировала, отчего Джехутинов озадачился следующим вопросом:

– Тебя не потеряли дома?

Голова рвано качнулась из стороны в сторону. Я почувствовала, как черные линии на щеках превращаются в ломаные кривые.

– Мама гуляет на корпоративе со своим чокнутым приятелем… Ей сейчас не до меня. – Всхлип. – Да ей теперь в принципе не до меня…

Похоже, ответ прозвучал уж слишком удручающе, потому как голос преподавателя переменился.

– Понятно… – Из его груди вырвался вздох. Обычно холодные ноты в его интонации будто потеплели на пару градусов. – Поднимайся, отвезу тебя домой.

Вот только я продолжила сидеть в той же позе. Взгляд лишь сильнее прирос к бетонной поверхности пола.

– Оставьте меня здесь. – Голос плаксиво дрогнул. – Я правда никуда не хочу…

Снова вздох. Затем – молчание.

Мне казалось, сейчас Тот махнет рукой и уйдет. Как обычно выйдет из себя, скажет что-нибудь о «девчачьей непригодности» и оставит меня здесь одну, велев самой разбираться со своими слабостями.

Но вместо этого произошло совершенно иное.

Джехутинов вдруг присел на корточки, оказываясь напротив. Ладони его решительным движением скользнули к моим щекам, обхватывая их и заставляя меня против воли поднять голову.

Впрочем, не сказать, что я сильно сопротивлялась. Скорее, сидела, как безвольная шарнирная кукла, покорно позволяющая двигать свои конечности.

Собственное безразличие пугало. Но вместо других эмоций внутри сейчас была лишь сосущая пустота. Черная и бескрайняя.

Преподаватель заглянул в мои глаза, внимательно в них всматриваясь. Будто хотел увидеть там что-то… А что – мне было неизвестно.

– Этот танец правда был для тебя настолько важным? – тихо поинтересовался он.

Я безрадостно кивнула, вновь пытаясь уставиться в пол. Вот только Джехутинов крепко держал щеки в тисках пальцев, поэтому на пол упал лишь мой понурый взгляд.

А затем вновь воцарилось молчание.

Но ненадолго.

Тото Анатольевич поднялся с корточек. Отряхнул с брюк успевшую налипнуть пыль. А затем попытался поднять и меня, обхватив руками дрожащие плечи.

– Пойдем, – выдохнул он.

– Куда?.. – Я продолжила сопротивляться, но руки Джехутинова все равно оторвали меня от пола.

– Буду исправлять ошибки своих учеников, – хмуро проговорил он.

Слова его пронеслись где-то за пределами моего понимания.

– Что вы имеете в виду? – Я попыталась внести в картину ясность.

Руки преподавателя продолжали придерживать меня, словно он боялся, что мое тело снова рухнет на бетон.

– Я потанцую с тобой, – коротко отрезал Тот. – Я, конечно, не Лес, – голос его прозвучал несколько растерянно, – и наш танец уже никто не увидит… Но, к сожалению, это единственное, в чем я сейчас могу помочь тебе.

Я в изумлении уставилась на преподавателя. Ответить не вышло: рот раскрылся и закрылся, так и не воспроизведя ни звука.

Тот, в свою очередь, разжал руки, доверяя мне возможность самой держать себя в пространстве.

– Утешит тебя такая альтернатива? – поинтересовался он.

Я, помедлив, кивнула.

Глава 16. Четвертый шаг

По ступеням я шла точно в тумане. Слезы высохли, сковав щеки черными ручьями подводки, и наконец перестали литься из глаз. Вот только состояние все равно оставалось предельно опустошенным.

Пока мы спускались по лестнице, Тот придерживал меня за локоть. Пальцы его смыкались вокруг моей руки, но при этом лишь совсем легонько касались кожи – казалось, данный жест был исключительно демонстративным.

Даже не так – страховочным.

Бог мудрости будто опасался, что я могу развернуться и дать деру обратно к закутку. И потому предпочитал оградиться от подобного развития событий, сдерживая мои порывы к отступлению.

Впрочем, я не сопротивлялась. Да и не видела особого смысла в побеге, поэтому молча позволяла вести себя вниз – туда, где несколько часов назад отгремел долгожданный для меня праздник.

Кварцевые просторы утопали в сумраке ночи. Прожектора над елкой давно погасли, и теперь главным источником света стала распахнутая дверь в коридор. На фоне бесконечных черных стен ее бело-желтый прямоугольник выглядел словно портал в другое измерение – яркий и инородный.

Во время праздника помещение было освещено разноцветными вспышками декораций. Сейчас же мигала лишь гирлянда на ближайшем к лестнице окне. Сдавалось, Тот вновь включил ее, чтобы подсветить себе путь во время подъема ко мне.

Маленькие каплевидные лампы методично меркли и загорались, поочередно озаряя темные просторы зала карминовыми и золотыми всполохами.

Ноги вновь ступили на кварцевые плиты. Плечи поежились от пробежавшего сквозняка – видимо, где-то поблизости оказалась открыта одна из форточек.

Однако даже зябкое ощущение холода не смогло потеснить ту звенящую пустоту, что сейчас наполняла меня.

Сойдя со ступеней, я сделала пару шагов и замерла, отрешенно глядя в пол.

Остановился и Тото Анатольевич. Рука его отпустила мой локоть, и теперь преподаватель, не двигаясь, стоял рядом, будто пребывал в не меньшей растерянности, чем я.

– Нужно как-то начать, да? – озадаченно поинтересовался он.

Я рассеянно пожала плечами. На более осмысленный ответ попросту не было сил. Да и желания.

Тогда Тото Анатольевич принялся осматриваться вокруг.

– Музыка… – задумчиво произнес он, подводя итоги собственным изысканиям. – Колонки уже унесли в актовый зал. – Взгляд его обошел помещение