Команда Бастет - Злата Заборис

В целом Голубцов неплохо стоял и на одной ноге, даже без нашей поддержки. Из чего я сделала вывод, что Тетяна Себастьяновна все же вполне способна справиться с его транспортировкой и без моей помощи. Но она все равно заставила Виталия опереться о мое плечо с одной стороны и о свое – с другой.

До входной двери мы вели его без всяких трудностей – тот даже не опирался на нас полным весом. Скорее, делал вид, не желая перечить богине, а сам продолжал уверенно прыгать на здоровой ноге.

Подведя пострадавшего к выходу, Тетяна озадачилась новым вопросом.

– Куртка твоя где? – обратилась она к Голубцову.

– Спрятал в раздевалке бассейна, – на удивление легко признался Виталий. – Самый левый шкафчик во втором ряду… Сходишь?

Последнюю реплику он отчего-то обратил ко мне.

– Я сама схожу! – фыркнула Бастет и спешно перевела внимание на меня. – А ты лучше посторожи этого умника и проследи, чтобы он никуда не сбежал. Особенно за новой шваброй…

– Отличная идея! – откликнулся Голубцов, но возглас его лишь ударился театральщице в спину. – Я именно так и сделаю…

Но делать этого он, разумеется, не стал.

Когда бирюзовая дверь за Тетяной Себастьяновной захлопнулась, парень повел себя вполне адекватно. Кроме того, оперся спиной о стену, освобождая меня от фантомной роли опоры.

Потянулись минуты молчания. Настороженного и тягостного одновременно.

В голове моей роились вопросы, ответов на которые у меня до сих пор не было. И это ощущение неизвестности заставляло мозг яростно гудеть.

– Зачем тебе понадобилась швабра? – не выдержала наконец я, разбивая затянувшуюся в коридоре тишину.

Виталий приподнял уголки рта в загадочной улыбке.

– Мне было без нее не обойтись, – уклончиво ушел от ответа он.

Новая недосказанность повисла в воздухе, оставляя вопрос открытым. А вместе с тем – подрывая остатки моего терпения под ноль.

– Да кто ты вообще такой? – не выдержала я. – Местный дворник? Египетский бог уборки?

Но собеседник в ответ лишь отмахнулся.

– А кто хочешь, – пожал плечами он. – Хоть оба сразу.

Зубы стиснулись во рту, издавая сердитый протяжный скрип. Безумно хотелось врезать Голубцову за это нагнетание загадочности. Правда, делать этого я, конечно же, не стала.

– Ну и не говори! – брякнула я злобно. – Я и без того знаю, кто ты! Ты Пульсар!

Лицо Виталия ошеломленно вытянулось, превращаясь в аномально узкий овал. А затем вновь вернулось к обыденной форме. Все изменения произошли настолько быстро, что я едва успела запечатлеть их в памяти.

Голубцов отрицательно замотал головой, закашлялся и сдавленно возразил:

– Нет. Я не он.

По его интонации я не могла понять, ложь это или правда. Впрочем, Голубцов сам пришел мне на выручку.

– Тетяна Себастьяновна! – обратился он к театральщице, вновь показавшейся на пороге коридора. – Скажите ей, что я не Пульсар!

Бастет вздрогнула, отпуская бассейную дверь. Рука ее, держащая захваченную куртку, напряженно сжалась, испещряя поверхность ткани глубокими складками.

– Ты не можешь быть им. – Она растерянно покачала головой.

– Вот! – обрадованно кивнул Виталий.

Я же запуталась окончательно.

– Погоди… – Голос прозвучал растерянно. – Но это ведь твоя была записка на елке?.. Ты М. П.?

– Моя, – согласился Виталий. – Только при чем здесь Пульсар?

Блестящая гипотеза разбилась о его слова, точно об острые скалы.

– Но если М. П. – это не Пульсар… – голос начал сбиваться, – то… что это значит?

Взгляд Голубцова с вызовом обратился в сторону Бастет.

– Что это значит? – с долей сарказма передразнил он мой вопрос.

Глаза Тетяны сузились, одаряя нас крайне недобрым взглядом.

– Теперь это не значит ничего! – рявкнула она, с раздражением сбрасывая в руки Виталия принесенную куртку. – Одевайся и на выход!

– Вы даже не спросили, подъехало ли мое такси! – возмутился Виталий.

Я наблюдала, как на лбу Бастет от напряжения надувается венка. Казалось, еще секунда – и богиня взорвется, обрушивая гнев на незваного гостя.

Видеть Тетяну Себастьяновну такой раздраженной мне было в новинку. Да и то, что она способна испытывать подобные эмоции, вообще казалось сейчас чем-то невероятным.

– А оно подъехало, – радостно сообщил виновник переполоха, мельком заглядывая в экран телефона. А заодно и спасая нас от грядущей бури.

Руки Виталия спешно принялись натягивать полученную куртку, по ходу дела извлекая из рукавов припрятанные шарф и шапку.

– Ну, бывайте! – Без малейшего уныния помахал он ладонью на прощанье. А затем лихо поскакал на одной ноге на улицу безо всякой сторонней помощи.

Впрочем, и сама богиня больше не предлагала ему подмоги.

Как только дверь за Голубцовым захлопнулась, Бастет обессиленно привалилась боком к стене.

– Давай представим, что всего этого просто не было? – устало взмолилась она.

– Я даже не поняла, что это было… – подавленно призналась я. И сказала чистейшую правду.

– Тем лучше, – кивнула Бастет. – Сделаем вид, что ты никого не видела и ничего не слышала… Договорились?..

Я растерянно пожала плечами. Подбородок отрывисто качнулся вниз, выражая мое невербальное согласие.

– Спасибо, – расслабленно выдохнула Тет. – Иди, пока тебя не хватились…

Идея вернуться в зал была очень кстати. Мне действительно следовало поторопиться. А еще слишком поздно до меня дошло, что мое чересчур долгое отсутствие может натолкнуть Леса на вполне очевидную мысль: воспользоваться для танца дублершей.

Допускать такое развитие событий было нельзя.

Время неумолимо бежало вперед, но теперь бежала и я, стремительно перебирая босыми ступнями по мраморному полу. Холодный камень покалывал пальцы ног, заставляя меня покрыться щедрым слоем мурашек, а заодно и прибавить скорости.

Успеть.

Успеть появиться в зале до начала танцевального номера – вот что мне было нужно.

Я неслась через лестничные пролеты со всей прыти, до бедер задирая руками мешающий подол платья. По пути планировалась лишь одна остановка, подразумевающая возвращение из-под батареи туфель. Вторая была запланирована уже на месте событий.

Дорога была каждая секунда. Я безумно боялась опоздать на главное событие вечера. Мысли в панике смешались. Сердце билось с учащенной скоростью. Дыхание давно сбилось, но ноги усердно продолжали мой кросс.

Еще немного. Еще чуть-чуть.

Порог Кварцевого зала промелькнул под пятками, точно финишная прямая, подводя к концу самую, пожалуй, бешеную гонку в моей жизни. Глаза зацепили в центре зала царевича-Миллионерова, усердно изображающего свое утопление в водах Нила.

Успела.

В изнеможении я остановилась, облегченно выдыхая. После забега меня мучила жуткая одышка, но даже это сейчас казалось мелочью и отходило на второй план. Телесные страдания меркли на фоне предвкушения грядущего танца и другого, не менее важного шага, который мне предстояло сделать. Все, что занимало сейчас мой ум, – это волнительный трепет от предстоящего признания.

Не откладывая дело в