Вечное море - Го Цзинмин

за смертью Гуйшань Фэнхуня и исчезновением Гуйшань Ляньцюань, стало постепенно просыпаться от яростного дурмана, и с ног до головы умытые кровью всевозможные морские львы, моржи, меч-рыбы, морские ангелы, змеи, угри… один за другим вновь начали погружаться в темные морские глубины. Оставшееся малое количество все еще не до конца отделавшихся от гипноза зверей по одиночке сновали на широких просторах, издавая скорбные стоны. Утренние лучи падали на их усыпанные ранами тела, лишь оттеняя кровоточащие ранения особенно четко.

Острова оказались разрушены, огромные камни разнесло по сторонам, и те медленно обваливались и тонули, мутная сероватая морская пена, напоминая пасть голодного чудища, вгрызлась в остатки архипелага, поглощая их и утаскивая вниз. От гигантских скал осталась лишь горстка торчащих острых рифов.

На воде плавали большие пятна звериной крови, которая в свете утренней зари выглядела еще гуще, и глаза застилал сплошной багряный цвет.

Море, освещенное красными лучами солнца, напоминало полыхающую преисподнюю.

* * *

Ци Лин стер слезы с уголков глаз, растерянно смотря на мир.

Взгляд его был устремлен в том направлении, где, бросив его, безоглядно скрылся Инь Чэнь.

Студеный морской ветер, приносимый взмахами огромных крыльев Снежного Клыка, обдувал его мало-помалу обретающие зрелость черты. На суровом, холодном ветру его лицо сбросило прежнюю юношескую незрелость и прибавило скорби, не полагающейся кому-то его лет.

Решительное и холоднокровное выражение Инь Чэня, когда тот уходил, все еще стояло перед глазами парня. Он направил в князей и апостолов, включая и самого Ци Лина, острые и сокрушительные, смертоносные орудия, а в лице его была твердая уверенность и ни капли сожаления, в глазах – беспощадность без намека на сомнения. Парень неожиданно почувствовал боль от того, что его бросили, искреннюю и яростную.

Он не сдержался и громко закричал в ту сторону, где исчез Инь Чэнь, и голос его ничем не отличался от болезненных воплей снующих вокруг духовных зверей, в хриплом крике, казалось, прозвучало имя князя.

Вдруг к нему вернулись воспоминания одиноких юношеских лет, когда не на кого было опереться и когда никто о нем не беспокоился.

– Ци Лин, не убивайся ты так… Гильгамеш все же его князь, а для апостола нет никого важнее, – глядя на страдающего юношу, не удержалась от тихих слов утешения Юхуа. – Если бы сегодня на его месте оказался ты и услышал, что об Инь Чэне, после многих лет бесследного исчезновения, стало что-то известно, то ты бы тоже непременно бросил все и немедленно отправился на его поиски.

Седьмой апостол молчал, морщинка меж его бровей углубилась. Он изо всех сил изображал невозмутимость, однако на режущем морском ветру его глаза постепенно покраснели, у нижних век заблестел тонкий слой слез. Прочистив горло, юноша тихо кивнул.

Юхуа не повернула головы, ей было тяжело видеть его таким. Ее глаза тоже слегка покраснели.

Оставленный Инь Чэнем Подол богини вернулся в свою изначальную форму, напоминавшую белый камушек. Ци Лин сжимал в ладони единственную вещь, все еще хранившую частичку князя, проявление его заботы и желания защитить Ци Лина. А теперь, забрав эту защиту, он растворился за бесконечным горизонтом.

Глава шестая

Начало лабиринта

Западная империя Асланд, акватория города Ренн

– Все ушли… А ты? Куда отправишься ты? – тихо спросила Тяньшу Юхуа.

– Не знаю. – Ци Лин стер слезы, налитые кровью глаза придавали ему невероятно изможденный вид, а голос прозвучал по-взрослому низко, не так, как звучал голос прежнего наивного паренька. С трудом взбодрившись, юноша выдавил горькую улыбку. – Сначала верну тебя домой. Твои родители, должно быть, ждут, когда ты вернешься и выберешь себе мужа.

– Моя мать умерла при родах, а отец… – Принцесса опустила голову, уставившись пустым взглядом на волнующееся море и разрушенные скалы под ними. Слезы, холодные от ветра, все еще лежали на ее нежных щеках. – Мне так и не удалось повстречаться с ним до его недавней смерти…

– Недавней? – Отвлекшись от собственных печальных мыслей, Ци Лин удивленно посмотрел на собеседницу. – То есть…

– Вечный князь Силюр – мой отец. – Голос Юхуа звучал блекло.

Вниз, слабо сверкая, упала одинокая слезинка. Ничтожная на фоне вздымающихся волн, она бесследно исчезла: крохотную горечь поглотила горечь куда большая, сделав частью бескрайнего уныния. Ци Лин, понимая боль в ее сердце, сжал руку Юхуа – это чувство потерянности и беспомощности преследовало его с самого детства. Однако в последнее время он успел его позабыть, ведь его защищал Инь Чэнь. И какое-то время он даже думал, что оно больше не вернется.

Вот только никто не знает, какая судьба его ждет. Пытаться узнать будущее – надеяться в тумане разглядеть увядающий цветок. Тая в себе горе и боль, человек медленно подходит к нему, но в итоге цветок оказывается всего лишь ядовитой ягодой.

Западная империя Асланд, портовый город Ренн

После нескольких часов полета Снежный Клык достиг тонких облаков над неровной морской линией побережья Ренна.

Солнце уже светило вовсю, выстреливая пучками золотых лучей сквозь редкие облака, которые слабыми тенями укрывали огромную и белую портовую площадь. Чтобы жители города могли беспрепятственно наслаждаться великолепным морским видом, белые постройки у побережья от берега и внутрь города были построены так, что постепенно прибавляли в своей высоте. И в это мгновение вершины нескольких самых высоких башен в его центре звонили звучным и простирающимся на многие дали звоном колоколов. Птицы, сидевшие на крышах зданий, спугнутые звуком, быстро полетели вдоль плотных белых застроек, разнося по воздуху смешавшийся с колокольным звоном хлопот крыльев.

В море недалеко от города уже виднелось много рыбацких лодок. Час был ранний, но рыбаки уже выходили на промысел. Зимнее утро оказалось студеным. Даже в Ренне, на южных границах Асланда, ветер в это время года пробирал до костей. Вот только проживающих здесь из поколения в поколение горожан своевольничающие зимние ветра вовсе не пугали. Их лица украшал бодрый румянец, по которому сразу становилось видно, что прибрежная жизнь являлась для них привычной, палящее летнее солнце и пронизывающий зимний ветер пусть и делали их кожу грубоватой, однако в то же время придавали ей свежий, загорелый и здоровый вид.

Сверху на играющей бликами поверхности воды рыбацкие лодки напоминали рассыпанные лепестки белой магнолии.

Всевозможных размеров портовые рынки тоже уже начинали оживляться. Люди, прибывающие сюда из разных мест, ставили на якорь свои судна в гавани; моряки, засучив рукава, а то и вовсе сбросив рубахи, тащили на спинах увесистые ящики, загружая и разгружая различные товары. Торговцы, собиравшиеся здесь со всех уголков империи, оживленно закупали и торговали всем чем можно.

Время от времени по мраморной площади весело проносились укутанные в толстые