Вечное море - Го Цзинмин

– Сложно сказать. Стоило золотистой стене пройти сквозь зверей, как те стали падать вниз, на их шеях все появлялись раны толщиной с палец, а воздух заполнился парящими брызгами крови… Будто бы какой-то невидимый человек помогал нам заколоть этих зверей. – Тут командир кое-что припомнил: – Ах, вот еще что! Если мне не изменяет память, в воздухе все это время мерцал едва уловимый свет, как от платинового лезвия, напоминало короткие удары молнии, но точно разглядеть не получилось…

– Орудие с собственной волей… – тихо произнес Ци Лин, смотря на Юхуа. Девушка с мрачным видом кивнула.

– Принцесса, это ваш друг? На его лице и руках раны. Он тоже столкнулся вчера с атакой? Впереди в палатке есть лекари, они могут обработать раны и нанести мазь.

– Не стоит, я в порядке. Пара царапин, ничего страшного, – отмахнулся Ци Лин с благодарной улыбкой. Затем повернулся, взглянул на гладкую, нетронутую кожу на лице Юхуа и вдруг что-то припомнил. – Юхуа, ты сказала, что Силюр, то есть твой отец, исчез еще до того, как ты родилась. Что же с твоими духовными линиями… Кто даровал тебе Печать?

Она бросила на него взгляд, а потом обернулась и, взглянув на солдат перед ними, проигнорировала вопрос:

– Продолжайте вывозить тела и не забудьте хорошенько отмыть кровь. Ренн всегда славился своей чистотой, не хочу видеть здесь и капли крови.

– Да, принцесса.

Все солдаты склонили головы, а Шестой апостол, развернувшись, зашагала прочь.

Ци Лин вернул Снежного Клыка в Печать, опустил голову и, чувствуя небольшую вину, пошел вслед за ней. На улицах толпились оживленные группы людей, но там, где проходила Юхуа, все расступались и с опущенными головами становились сбоку, дожидались, когда она пройдет, и только потом возобновляли путь.

– Юхуа, я что-то не то сказал? – с виноватым видом спросил Ци Лин, смотря на молчаливую девушку.

– Нет… Это многие знают. Отец не даровал мне Печать напрямую. Линии Вечного князя в моем теле на самом деле я отняла у матери… – Юхуа остановилась в конце улицы, ожидая семейную карету. Вокруг стояло много других экипажей, владельцы и кучера которых, завидев принцессу, схватились за поводья и расчистили для нее место. Еще в городских воротах она велела стражникам распорядиться, чтобы за ней прислали экипаж.

Ци Лин смотрел на нее, не подгоняя и не задавая вопросов, потому что и сам видел в ее мрачных глазах: она не хотела, чтобы до нее допытывались.

Помолчав какое-то время, она тихо заговорила:

– Апостолом Силюра на самом деле была моя мать, и в ее теле находились духовные линии Шестого князя. Но когда она забеременела мной, линии стали разрастаться и на ее матке и плаценте. Поначалу их приняли за особое благословение, вот только на деле они оказались лезвием смерти на шее моей матери… Духовные линии переходили в мое тело через пуповину, пока я формировалась внутри нее, я росла, безостановочно поглощая, похищая не только ее линии, но и жизненную силу. И я не остановилась на плаценте и матке, я поглотила линии с ее живота, груди, рук и ног, со всего ее тела. Врожденная ненасытность превратила меня из ребенка в ее утробе в комок плоти и крови, алчущий и желающий поглотить всю духовную силу в ней… Это нельзя было остановить, и мой отец с семьей уговаривали мать отказаться от меня, но она не стала. Я слышала слова родственников, что в дни перед самым моим рождением от ее тела оставались лишь кожа да кости, выпало много волос, они стали настолько редки, что видна стала кожа. Из ее впалых глазниц пугающе выкатились глазные яблоки с белой склерой и красными капиллярами… Иссохшие ноги уже не держали огромный беременный живот, и матери оставалось лишь лежать на кровати, даже повороты давались с трудом, и в летнюю жару тело покрыли пролежни… А в конце, когда настали роды, сил уже не осталось и она скончалась, лишенная дара вечности, чтобы восстановиться, потому что к тому моменту в ее теле уже практически не было духовных линий. Ей оставалось лишь смотреть налитым кровью взглядом в глаза скорой безжалостной смерти. У меня есть дальняя сестра, что старше на два года. Как-то на Новый год, когда мне было семь лет, мы поссорились из-за сладостей. Разозлившись, она обругала меня перед всей семьей, и я до сих пор помню ее слова: «И почему ты такая жадная? Свою маму – и ту ты „съела“, неужели тебе все мало?!». – Юхуа смотрела на оживленные гостиницы и чайные лавки через улицу, и во взгляде ее смешались горе и злость. – Поэтому я всегда себя ненавидела. Иногда думаю… Стоило ли вообще такому монстру рождаться?

Ци Лин смотрел на девушку слегка блестящим от слез взглядом, Тяньшу Юхуа перед ним была уже не той наглой, своевольной принцессой, какой он ее увидел в их первую встречу, теперь она больше напоминала маленького ежика, у которого неожиданно выдернули все иголки, обнажив нежную кожу, и который, тихо плача, пробирался через колючие заросли темного леса, пока те царапали его и оставляли шрамы.

– Мой отец Силюр не даровал мне Печать, мои духовные линии украдены, поэтому меня нельзя считать настоящим апостолом. По мере взросления я постепенно осознавала, что моя духовная сила, способности тела и даже унаследованный дар – все это неполноценно. В пустынях и других местах, где присутствие элемента воды очень мало, моя регенерация почти ничем не отличается от обычной человеческой… Уж тем более рядом не стояла с даром моего отца, граничащим с бессмертием. А когда дело доходит до контроля элемента воды, меня превосходят даже мастера духа в семье… Мне очень далеко до других апостолов…

Юноша смотрел на дорожки слез на щеках Юхуа, чувствуя едкую тяжесть на сердце. Неожиданно ее судьба показалась ему куда несчастнее его собственной. Пусть у самого Ци Лина с детства не было ни отца, ни матери, он все равно встретил Инь Чэня, который заботился о нем, а у Юхуа такого человека никогда и не появлялось. Даже ее князь и по совместительству отец перед смертью так и не увидел ее. Но что, должно быть, ранило ее еще сильнее: Силюр позволил унаследовать титул князя, изначально полагавшийся Юхуа, Гуйшань Ляньцюань, незнакомке, которую только повстречал.

Издалека донесся быстрый топот лошадей. Отлитые из серебра подковы звонко цокали по гладким мощеным улицам Ренна, хранившим в себе сотни лет истории. У края дороги медленно остановилось несколько роскошных карет с гербовыми знаменами семьи Юхуа, на которых был изображен вышитый золотой нитью большой орел.

Принцесса повернула голову и посмотрела на Ци Лина:

– Я домой. А ты куда?

– Вернусь