Вечное море - Го Цзинмин

– Став свидетелем сокрушительной силы юноши, мой брат лишь сильнее поверил в то, что тот – серебряный жрец, и поэтому согласился пожертвовать собой – чтобы его поручение удалось выполнить. – Глаза Гуйшань Ляньцюань слегка увлажнились, ветер встрепал взъерошенные волосы, разнося слабый цветочный аромат.

– Какое поручение? – Инь Чэнь смутно догадывался, к чему она вела.

Девушка подняла взгляд на сосредоточенное лицо князя и кивнула его догадке:

– То же, что он должен был поручить и тебе, – спасти Гильгамеша. Поэтому брат велел довериться тебе. Неужели эта смертельная охота на Вечных островах, собравшая почти всех князей и апостолов, ничего тебе не напомнила?

Мужчина отвел взгляд, переведя его на безбрежное море.

– В свое время прежний Первый князь Гильгамеш, проводивший годы в уединении на Зеленых островах Уинь и почти не касавшийся мирских дел, тоже неожиданно столкнулся с погоней, объединившей князей и апостолов. Ты, Апостол небес, конечно же, тоже был в том списке на убийство и должен лучше меня помнить случившуюся трагедию…

Ляньцюань смотрела на Инь Чэня с легкой жалостью. Немного помолчав, она продолжила:

– Тогда серебряные жрецы выдали красную весть по той же причине, по которой велели убить и нас с братом: предательство империи. Но ты, апостол, находившийся всегда подле Гильгамеша, прекрасно понимаешь, что он точно не предавал и не мог предать Асланд. Все вы, три его апостола, выбрали стоять с ним до конца, показав свою верность князю и не согласившись с обвинением. Но это значило, что вы выбрали пойти против всех остальных князей и апостолов, и это привело к вашему полному уничтожению. Вот только не совсем. В бою оказался убит один лишь Апостол морей Дун Хэ, а Гланш, Апостол земли, бесследно исчез. Что касается Апостола небес: все кости, жилы и даже духовные линии в твоем теле оказались совершенно разрушены. Но сам Гильгамеш оказался слишком силен – всем остальным князьям даже вместе не удалось одолеть его, поэтому его заперли в специально созданной для него тюрьме… Пусть мы с братом не участвовали в той охоте, тем не менее по рассказам легко понять, что битва на Вечных островах и рядом не стояла с той бойней четыре года назад…

– То бедствие едва ли превосходит произошедшее на островах, однако оно было намного безжалостнее, намного мрачнее любого другого сражения…

Инь Чэнь опустил веки, и его мысли вновь заполнила огромная кровавая сеть. Она медленно захватывала его, постепенно стягиваясь, наполняя нос солоноватым запахом крови, сжимая каждого из них в своих тисках. Хозяева этой сети стояли на краю первозданной тьмы, улыбались друг другу, а в их взглядах мерцал недосягаемый, непостижимый блеск.

Западная империя Асланд, акватория города Ренн, безымянный остров

Ветер почти полностью разогнал облака, и украсившие черно-синее небо звезды напоминали драгоценные камни, рассыпанные на бархатном полотне ловкими руками божеств.

Поверхность бескрайнего моря играла бликами, отражая звезды, луну, сливаясь с прекрасными светилами над горизонтом и мягко стирая границу между водой и небосводом, – казалось, мир перед глазами вернулся к своей изначальной, идеальной форме.

Голос Инь Чэня, несущий в себе некую тяжесть, мягко вошел в порывы морского ветра:

– Если честно, я плохо помню случившееся четыре года назад. Остались лишь похожие на осколки сцены, что время от времени всплывают в мыслях. Мне даже часто казалось, что на самом деле я уже мертв, потому что последнее, что запомнил, это как Гла… как меня убили. А потом я вернулся к жизни – проснулся в Сердце Гланорта. Серебряные жрецы сказали мне, что все сосуды и жилы, все мои духовные линии были разорваны, что мое тело исцелялось, но прежние линии уже накрыла новая плоть, прежние линии оказались стерты без возможности их оживить. Они сказали, что неизвестно, когда удастся заново пробудить их из этого сна, возможно, никогда вовсе… Поэтому они поместили в мое обновленное тело другие духовные линии, дали мне совершенно новый дар.

– И ты просто согласился с этим? Прошлое для тебя совсем ничего не значило? – Ляньцюань, не веря, смотрела на Седьмого князя.

– От «прошлого» в моих мыслях едва ли что-то осталось… В те первые дни, когда я только пришел в себя, осколки воспоминаний мучили меня так, что хотелось умереть. Знакомо это чувство? Когда кажется, будто сотни разноцветных витражей разбились вдребезги, смешались в одну пеструю кучу осколков и обрушиваются на тебя сверху, изрезая острыми краями все тело. Я чувствовал боль от каждого, но не мог собрать разбитые картины воедино. Большая часть этих «осколков» в итоге ускользнула от меня, а часть осталась, вонзившись глубоко в мою плоть… Они – все воспоминания, что у меня есть… Никто не говорил мне, жив Гильгамеш или мертв, однако каждый говорил о его предательстве, словно то было правдой. После этого меня назначили на место погибшего Феррера, и я стал новым Седьмым князем. Известно ли тебе, насколько одиноко и пусто жить в этом мире человеку без воспоминаний?

* * *

Просыпаясь каждое утро, чувствуешь, словно находишься в чужом городе, в чужое время, и вокруг снуют толпы людей, но истории, что они рассказывают, распри, что их беспокоят, совершенно не волнуют тебя. Ты сам не знаешь, где ты и почему существуешь. Не знаешь, откуда пришел и куда должен держать путь дальше.

О ком беспокоишься и кого ненавидишь.

Ты предпочел бы жить на безмолвном просторе, совсем без людей, но в окружении хорошо знакомых деревьев и трав, скал и ручьев, с ясными следами стоп, что приведут тебя обратно к горящему костру. С развилкой, уводящей к поляне, заросшей сладкими ягодами, с ровным мелководьем, указывающим путь к знакомому озеру.

У тебя нет желания жить в шумном и совсем чужом мире, потому что «осколки» в твоем теле не могут указать тебе путь – они лишь служат оковами, наваждением.

* * *

– Поэтому все эти годы ты провел в уединении, отдалился от битв за власть и духовную силу, стал нелюдимым отшельником среди князей и апостолов? – Глядя на Инь Чэня, Ляньцюань впервые осознала, почему этот человек, что в глазах других напоминал лед, настолько замкнут. Осколки воспоминаний были для него драгоценным сокровищем и в то же время источником бесконечной агонии.

– Этот совершенно новый мир ничего для меня не значил. Я лишь хотел отыскать Гильгамеша. – Во взгляде мужчины заблестели слезы. – Когда-то я был его апостолом, а значит, я навсегда им останусь.

– А что же тогда с Ци Лином?

Мерцающий свет в глазах Инь Чэня неожиданно дрогнул, словно ветер погасил огонь горевшей свечи. В этом совершенно новом мире он был первым вонзившимся в его тело осколком памяти, от которого было никак не отказаться.

Ляньцюань