Скамейка Полли - Юрий Лермонтович Шиляев

Он часто просил Айвена посмотреть в специальное зеркало. Айвен, молодой, тогда ещё не растерявший некоторый авантюризм и те крохи чувства юмора, какими наделила природа, соглашался. Зеркало на вид самое обычное, небольшое, без рамы. Симпсон что-то попытался объяснить, доказывал, что де вместо амальгамы использована тонкая серебряная плёнка, что зеркало доставили с оказией аж из индусского храма, затерянного в глубине джунглей. Баронета забавляла увлечённость сокурсника, и он как-то, на студенческой вечеринке у Рамакришны Даса заглянул в «будущее». Те ощущения никогда не сможет забыть. Сначала показалось, что блестящая поверхность поплыла, потом затуманилась, как бывает при резком перепаде температур, муть и туман клубились, закручивались воронкой, держали, лишая возможности отвести взгляд. И когда уже показалось, что взбесившееся зеркало затягивает в свою мутную глубину, туманную поверхность прошили зарницы. В их ярком свете возникали картины непонятных миров, страшные, невозможно уродливые для человеческого разума, звери, человеческие и нечеловеческие лица… Затем всё исчезло и ледяная поверхность зеркала вновь затянулась непроницаемым туманом. Джордж, заглядывая через плечо, наверное, видел то же самое. Он едва не приплясывал от восторга, потирая ладони и бормоча:

— Талант, прирождённый талант! — И звал заняться более глубоким проникновением в суть вещей, провести ещё опыты, попробовать различные галлюциногены. Но брала верх природная осторожность, и Айвен вначале шутя отмахивался, потом всё более грубо и жёстко говорил «Нет!», и наконец Джорджу Симпсону было отказано от дома. Он периодически присылал на праздники почтовые корточки с поздравлениями, но баронет, не читая, отправлял их в корзину для бумаг.

Сейчас, глядя на ореол тумана, клубившийся вокруг Менгэ, Айвен ощутил то же, что и при давних опытах сокурсника. С трудом удалось сначала моргнуть, потом отвести взгляд и зажмуриться, прогоняя наваждение.

— И кого же это такого хорошенького мы поймали?.. — пробормотал Менгэ, продолжая манипуляции с делениями на столе. Наконец, удовлетворённо хмыкнув, он щёлкнул пальцами по прозрачной крышке и посмотрел на баронета, прямо-таки, победоносно. Айвен, почему-то вообразивший, что перед профессором сейчас появится хрустальный шар, и поэтому расслабившийся, в мгновение ока оказался упакован в приспособление, напоминающее музейный саркофаг. В голову, шею, плечи впились стаи датчиков, кинулись на него, как змеи на вожделенную добычу. Правда, Айвен читал, что змеи заглатывают пищу целиком, но всё равно, сравнение удачное. Скоро он весь был облеплен ими. В туманном зеркале на столе профессора побежал ряд формул.

— Невероятно, — шептал альбинос, широко открывая зубастый рот и потирая ладони.

— Прекратите! Остановите свою адскую машину! — хотел закричать Айвен, но не смог произнести ни звука. — Наверное, впрыснули что-то парализующее, — подумал он.

Датчики закончили работу, и чьи-то сильные руки переложили безвольное тело с инквизиторского кресла на обыкновенную больничную каталку.

— Подключить пациента к Большому Мозгу? — сказали рядом высоким женским голосом.

— Пожалуй. Да, подключайте… Какой номер присвоили подопытному?..

Глава 24

Короткая вспышка — и безжалостный, холодный свет затопил Айвена. Свет проникал везде. Стремился туда, где только что поработали датчики. Перерабатывал всю полученную информацию, но ему было мало, невообразимо мало. Он жил информацией, это его пища, вода, свет, земля — всё.

Оглушённый, потерянный, Айвен едва помнил себя. Казалось, из тела высасывают жизнь. И он, человек, предвечная душа, любимое создание Божие, будет высосан и переработан этим светом? Да полно, светом ли?

Айвен воспротивился, стал отталкивать, ускользать от его холода. Лихорадочно строил барьеры, ставил плотины. И холодное сияние остановилось. Его струи, похожие на туманных змей, отпрянули, отступили перед спасительной, благодетельной тьмой. Айвен ощутил себя тьмой, Божественным Предвечным Мраком, существующим всегда, равным и со-вечным Свету.

К человеку, отданному на растерзание искусственному интеллекту, вернулось зрение.

Он увидел своё тело, распластанное на столе — металлическом… или неметаллическом, а только кажущемся таким… Стол выращивал щупальца с присосками и иглами на концах — они оплетали тело, проникая в важнейшие нервные узлы. Головы не видно, накрыта плотным белым колпаком, с торчащими пучками проводов, незаметно вливающихся в псевдоподии.

Менгэ по прежнему смотрел в туманное зеркало и плавно двигал левой рукой по прозрачному столу. Правой то и дело щёлкал по клипсе, бросая короткие фразы, спрашивая, приказывая. В углу появились две девицы в хлопчатобумажных комбинезонах, серый цвет ткани казался грязным на фоне сияющей белизны профессорской лаборатории. Ассистентки альбиноса колдовали с аппаратурой, временами поглядывая в туманные экраны зеркал. Вся троица обменивалась репликами, и Айвен слышал их, несмотря на поставленный звуковой барьер.

— Профессор контакт рвется!

— Вижу! Добавьте мощности.

— На пределе. Можно попытаться задействовать мощности вычислительной сети Института.

— Может быть, ввести что-нибудь для расслабления и подавления воли?

— При обследовании моему пациентику ввели стандартный набор препаратов.

— И он ещё сопротивляется Большому Мозгу?

— Да, редкостный экземплярчик. Я отловил прирождённого миропроходца!

— Так ваше решение профессор? Ввести или повысить мощность сканирования за счёт подключения вычислительной и научной сети Института?

— Может быть, попробовать нейронную пушку или поместить его под нейропроектор?

— Мы попробуем нейропушечку, но не сейчас. И естественно снимем матрицу на нейропроектор, но тоже не сейчас. К применению таких опасненьких игрушек нужно готовиться и готовить пациента не менее трёх суток.

— Через три минуты он придёт в себя. Решение, профессор?

— Стандартный набор препаратов и повторное сканирование с применением вычислительной сети Института, — принял решение Менгэ.

Теплая волна накрыла Айвена. Он вновь почувствовал свое тело. Тело блаженствовало. Тело наслаждалось полнотой жизни, оно цвело и развивалось. А мозг? Мозг мечтал уснуть. Сознание? Это только мешает. Отдадим его и будем наслаждаться Покоем. И вновь пришел свет. На этот раз он не ломился, вкрадчиво проникая в каждую клеточку — и тело радостно капитулировало.

Свет приблизился к преграде из Предвечного Мрака, интуитивно созданной Айвеном, и пошел на штурм. Стал сверлом, тараном, снарядом. Айвен содрогнулся от страшного удара, одновременно его затопила дикая боль. Казалось, рвётся каждый нерв, каждая жилка. Он видел, как его тело выгнулось дугой, забилось в конвульсиях. «Пус-сссс-тииии… пуссс-тиии меня… я дам тебе счастье…» — вкручивалось в душу желание, чужое, чуждое… «Ты должен убрать барьер и впустить свет… и тогда получишь… покой… Покой и новое знание… не стоит противиться, Айвен…. Покорись… или тебя просто не будет… Будет кусок мяса, жутко воющей от невероятных мук», — свои это мысли или чужие, Айвен уже не разбирал, он был готов сдаться, отдаться на милость агрессивному свету. И тут внезапно появилось, что-то третье. Оно тоже было частью света, но не такой