Ремора - Валерий Сергеевич Горшков

– Мне нужна антиматерия! – попросила она, бросаясь к нему с объятиями.

– Ты не понимаешь, – вздохнул Луи, попытавшись её отстранить. – В наших с тобой действиях вообще нет никакого смысла.

– Ну так тем более дай мне её! – потребовала Селис.

К удивлению Зои, ничего объяснять ему не пришлось. Он оценил показатели на видеостене и потащил её за собой в лифт.

– Только быстро, – предупредил он. – Идём.

Поднявшись на поверхность, они пересекли разрываемую рёвом эвакуационной сигнализации площадку и нырнули в соседнее здание. Внутри располагался уменьшенный аналог коллайдера, только частицы в нём вместо ускорения тормозились специальными замедлителями и накапливались в магнитной ловушке – большом хромированном баке.

Луи запустил какую-то команду на панели управления, а затем извлёк из ниши в передней части ловушки металлический цилиндр с двумя чёрными ручками в основаниях. Размером он был не больше стандартного термоса.

– Тут три грамма, – сказал он, протягивая магнитный контейнер Селис. – Чтобы освободить антивещество, нужно одновременно повернуть обе ручки в разных направлениях. А теперь возвращайся туда, откуда пришла.

Он развернулся, но Зои схватила его за руку и притянула к себе, чтобы поцеловать.

– Давай уйдём вместе, – попросила она, прижимая его к себе. – Просто держись за меня, и я заберу тебя…

– Прости, – он освободился и отошёл на несколько шагов назад. – Всё должно быть именно так, как уже произошло. Я обязан остаться в лаборатории. Ты поймёшь меня, когда разгадаешь моё послание.

Он выскочил на улицу.

– Постой, Луи! – бросилась за ним Зои.

Однако тот уже скрылся в здании ЦЕРНа и закрыл входную дверь на замок. Прижимая к себе резервуар с антиматерией, Селис наблюдала сквозь стеклянную стену, как тот заходил в лифт. Прежде, чем створки сомкнулись, он послал ей воздушный поцелуй. Меньше чем через минуту её браслет передал его касания: З – О – И.

Рёв сигнализации смолк, оставив после себя лишь фантомные отзвуки. Вместо стекла перед Селис возникла внутренняя обшивка её каюты на «Випио». Холодный резервуар с антивеществом обжигал кожу сквозь комбинезон. Парный браслет на её руке пылал пурпурным.

Эффект наблюдателя

9 декабря 2024 года, 19:11

Борт «В’ипио» – двойника земного корабля ASTS, Между Плутоном и Нептуном

Тхакур уже давно разучился отличать себя от своего двойника. Он даже не мог точно сказать, на каком из двух кораблей находился изначально, а какой остался покинутым спутником кружить на орбите Эрис.

Непоколебимая уверенность Динеша в том, что он выиграл полёт на «Випио» сменялась твёрдым знанием о миссии ООН по контакту с копией земного космического корабля на краю Солнечной системы.

То же самое мог о себе сказать и Т’хакур. Ему так часто приходилось меняться телами со своей копией, что он был сразу и Динешем с «Випио», и Д’инешем с «В’ипио», и наоборот.

Ровно такие же чувства испытывали и другие члены обоих экипажей. Никто до конца не был уверен ни в своих воспоминаниях, ни в свидетельствах других членов команд. Из-за этого чувство, будто межпланетное судно двигалось не на родную, а на чужую Землю переросло в уверенность у всего коллектива. Никто из космонавтов уже не мог понять, в какой из двух версий реальности они существовали.

Более медленное в сравнении с путешествием на солнечном парусе продвижение при помощи реактивных двигателей усугубляло ситуацию. Оба капитана начали теряться в днях и оценках пройденного пути. Несмотря на точно откалиброванное оборудование «В’ипио», они то и дело видели в его вычислениях ошибки.

Пытаясь хотя бы как-то привести в равновесие собственные разумы, Динеш вместе с космическим клоном, так и не определившие, кто из них кто, разместились возле стены-иллюминатора смотрового отсека и приступили к парной медитации. Они сели друг напротив друга в позы лотоса, уложили руки на коленях, сложив пальцы в Буддхи-мудры[134] – соединили большие пальцы и мизинцы подушечками, а остальные пальцы выпрямили.

Отринуть своё «Я» было непросто, ведь они не понимали, кто они есть на самом деле и от чего именно следовало отказываться. Когда чувствовалось, что одна личность таяла в небытие, подлетала вторая, и борьба начиналась заново. Но обе версии Динеша оставались терпеливы.

Спокойствие пришло вместе с осознанием единства разума Тхакура и Т’хакура. Они не были противоположны, а являлись одним целым. Причём объединялись не только друг с другом, но и с чем-то гораздо большим.

Постепенно сознание растворялось в этом большем, приобретая бестелесное воплощение, способное принять любую форму. В таком одновременно несуществующем и вездесущем пространстве вдруг промелькнули отчётливые вспышки мыслей. Концентрация собралась на последней, и тьма раздалась в стороны перед взором человека. Взгляд его был сосредоточен на иллюминаторе, поэтому он без внимания прошёл мимо одиноко медитирующего в обзорном отсеке мужчины – тот так и остался в дымке периферийного зрения.

Смотрящий остановился возле самого стекла, к которому с противоположной, тёмной и холодной стороны космоса подплыл некто в скафандре с зеркальным золотом светового фильтра на шлеме. Приветствуя друг друга, они одновременно положили руки на стекло с разных сторон, а затем тот, что был снаружи, поманил второго жестом чуть дальше по помещению. Добравшись до края стены-иллюминатора, он указал пальцем на выступающую внизу часть корабля.

Кивнув, находящийся внутри не спеша поплёлся к лифту, на котором спустился до самого низа и нырнул в одну из десятка дверей. За ней он открыл крышку люка и воспарил в невесомости. Звуков обладатель тела не воспринимал – всё происходило в абсолютной тишине.

Руки его, цепляясь за пол, помогли ему пробраться внутрь следующего помещения, где он, подплыв к шлюзу стыковочного отсека, повернул ручку. Безмолвная тьма нырнула внутрь корабля и, схватив несчастного, повлекла наружу. Кувыркаясь в безвоздушном пространстве, человек стремительно потерял ментальную связь с единым разумным пространством, которое взрезал электрический вопль сигнализации, заставивший выплюнуть обратно в настоящее и Динеша.

Открыв глаза, астроном почувствовал, как «В’ипио» едва заметно тряхнуло. По помещению и коридорам разносился прошивающий мозг скрежет аварийной сигнализации. Её сопровождали поочерёдные вспышки парных красных индикаторов под потолком.

Подскочив, Тхакур только в этот момент осознал, что рядом не было его копии. Впервые за долгое время он вновь обрёл себя. Полагая, что Д’инеш закончил медитацию раньше, он бросился по лестнице на капитанский мостик.

– Разгерметизация в стыковочном шлюзе номер четыре, – говорил один из Антонов.

– Изолирующие заслонки принудительно опущены, – оповестил второй. – Давление стабилизируется.

Вой аварийного сигнала смолк. В показавшейся после него неестественной тишине некоторое время слышалось лишь клацанье клавиатуры.

– Кто-то открыл шлюз, –