Последний раунд - Геннадий Борисович Марченко

схватил с земли каменюку и швырнул ему… Нет, не в голову, всё же мог промахнуться, да и вообще прибить к чертям идиота, проломи я ему булыжником голову. Швырнул в грудь. Этого хватило, чтобы парень ойкнул, схватившись левой рукой за грудину и на какое-то время забыл обо мне. А мне хватило этих секунд, чтобы врезать также по ноге, но уже под коленную чашечку.

Ну вот, ещё один на земле стонет и корчится. Всё-таки боксёрская подготовка вкупе со школой, пройденной в местах не столь отдалённых — вещь весьма полезная.

Подобрав выпавший из ослабевшей руки ножичек, закинул его в кусты. Обернулся в описках Семёна. Вот же жук… Вернее, заяц — резво свалил.

Я оглядел покрытое ночным сумраком поле боя. Так, ну и что делать дальше? Снова вести с каждым профилактические беседы? Но от раздумий меня отвлёк свет фар. По грунтовке сюда приближалась машина, вроде бы легковая. И сейчас в свете фар откроется вся эта неприглядная картина. Тут уж надо точно делать ноги.

Я шагнул в темноту, а спустя несколько секунд позади меня замелькали красно-синие всполохи. Ого, да это же милицейский «ГАЗон»! Это я удачно зашёл… Вернее, ушёл.

Правда, ещё неясно, чем вообще дело закончится. А ну как сдадут меня эти красавцы, и милиция приедет вязать меня прямо в бараке, на глазах у стройотрядовцев?

Однако шестое чувство мне подсказывало, что не сдадут. Западло это для настоящих пацанов, коими они себя наверняка считают. Да и стыдно было бы признаться, что пятерых… тьфу, четверых, один-то сбежал! В общем, что четверых, включая того амбала, отмудохал всего один.

В расположение стройотряда я вернулся ближе к полуночи. Спали ещё не все, тем более что не пришла ещё Таня. Не иначе загуляла со своим новым долговязым хахалем. А ведь знает, что утром на смену вставать. Вроде девчонка рассудительная, должна понимать, что перед работой нужно выспаться. Может, и вообще под утро заявится. Вариант, что наша Таня способна заночевать у нового знакомого, как-то вообще в голове не укладывался.

Однако его пришлось принять во внимание, когда утром обнаружилось, что девушка в бараке так и не появилась. Цымбалюк от гнева места себе не находил.

— Да где ж её носит⁈ — то и дело всплёскивал он руками, пока народ приводил себя в порядок и готовился завтракать.

И правда, странно это всё, думал я, собираясь на смену, где это её носит? Если и впрямь заночевала у новоиспечённого хахаля, то уж должна была всё равно вскочить ни свет, ни заря и прибежать в расположение своего стройотряда. Цымбалюк матерился на чём свет стоит. Обещая на голову незадачливой студентки все кары небесные вплоть до исключения из комсомола. Впрочем, сам бы он её не исключил, но настучать в секретариат института мог вполне. Нет, не мог, я нашего командира знаю. Такой предпочтёт дать в морду, но не выносить сор из избы. Опять же, это и на его репутации будет пятно.

С другой стороны, в морду Тане он не даст, девушка всё-таки (да и кто бы ему позволил), но наказать материально — почему нет? Отлучить Таню от сварочных работ и направить в разнорабочие — это вполне в его силах. Ну это я уже тут сам себе придумываю, как будет на самом деле — можно только гадать.

Думали, если не в течение дня на участке, то уж вечером в бараке наша пропащая по-любому объявится. Хм, как бы не так! Тут уже все наши не на шутку взволновались.

— Надо в милицию идти, — посоветовал я Цымбалюку. — Правда, заявление о пропаже человека вроде как на четвёртый день принимают, но тут случай явно неординарный. Я могу описать того парня, что с ней весь вечер крутился.

— Давай до завтрашнего утра всё же подождём, вдруг появится, — предложил командир.

— Ну, как скажешь, — вздохнул я, не в состоянии избавиться от непреходящего чувства тревоги.

Мой взгляд невольно упал на уголок, который занимала Таня. Её кровать была отделена ширмой — мы сами её соорудили по предложению командира и согласию девушки. Хоть какой-то интим. Сейчас ширма на проволоке была собрана, моему взору предстали и кровать, и прикроватная тумбочка с лежавшей на ней книгой. Это была «Маория Стюарт» Стефана Цвейга. Память тут еж подкинула информацию, что Цвейг со своей женой, находясь в депрессии, в 1942 году добровольно ушли из жизни, приняв смертельную дозу снотворного. Их так и нашли в их доме в Рио-де-Жанейро — лежавшими вместе и державшимися за руки.

Примерно из середины книги торчала закладка в виде тонкой атласной ленточки кумачового цвета. Двигаясь словно на автомате, я подошёл к тумбочке и взял книгу в руки. Потом присел на тихо скрипнувшую кровать, раскрыл книгу в месте, заложенным ленточкой, коснувшись пальцами этой самой ленточки, и вот тут-то меня и шибануло… Даже не знаю, как ещё можно назвать то, что случилось со мной в следующий миг. Это было как удар током, после которого я не потерял сознание, а увидел перед собой туманное изображение какого-то оврага, по дну которого протекал тонкий ручеёк, и вот прямо в этом ручейке лежало что-то, напоминавшее человеческое тело. А чьё — я догадался по платью в мелкий горох, именно в нём была Таня воскресным вечером на танцах. И туфелька знакомая виднелась на одной ноге — вторая нога была босой. А вот головы… Головы с той точки, откуда мне открылась картинка, я не видел.

Дрожавшая картинка перед моими глазами растаяла в течение нескольких секунд, и только после этого я понял, что всё это время не дышал. Судорожно выдохнул и тут же набрал в лёгкие воздуха — чего мне так не хватало в тот миг на Суре, когда я ушёл под воду. После этого снова выдохнул, уже входя в нормальный ритм. Ёжик шёл по лесу, забыл, как дышать — и умер. М-да, совсем как в той идиотской детской шутке.

Я глянул по сторонам. Вроде никто не заметил моего странного состояния. А может, оно со стороны никаким странным и не выглядело, я же не бился в припадке, не пускал пену ртом.

А что это вообще сейчас было? Моё подсознание сыграло со мной злую штуку? Моя тревога вылилась в странное и пугающее видение? Б-р-р… Я встряхнул головой, прогоняя остатки этой жутковатой галлюцинации. И тут же подумал, а что, если это не галлюцинация? Что, если я каким-то загадочным образом смог