Фаза 1. Интеграция - Эл Лекс

башка (или кабина⁈) неведомого механизма были металлическими. Там, где у семечки был бы острый конец, у тренога был вертикальный срез, из нижней части которого торчали еще три конечности, но на сей раз больше напоминающие щупальца, нежели ноги или руки. Они беспрерывно мельтешили по воздуху, словно треног принюхивался ими, как змея. А за щупальцами располагалось что-то вроде голубой линзы из полупрозрачного стекла. Этой линзой механизм был повернут в нашу сторону и возникало ощущение, что это — его зрительные органы… Или окна, если он действует не самостоятельно, а кем-то управляется… Может, это вроде дрона такого? Не может же быть, чтобы внутри кто-то сидел, если только это не карлик — ведь вся башка этого чудища едва-едва дотягивает до полуметра в высоту!

Несмотря на то, что непонятная штука находилась далеко, видно ее было куда как хорошо из-за ее высоты — долбаных пять с половиной моих ростов! И, несмотря на то, что сегментированные ноги выглядели тощенькими, буквально в руку толщиной — можно даже топором перерубить, если сильно постараться, — почему-то сразу становилось понятно, что эта хреновина опасна и ничего хорошего ждать от нее не стоит. Особенно сильно это впечатление формировал тот факт, что непонятное нечто смотрело на нас своей голубой линзой и безостановочно секла воздух щупальцами, будто решала, что с нами делать дальше.

А еще — потому что «ревизия» не выдавала никакой информации о твари. Или, вернее, выдавала — в пассивном режиме, отдельной голубоватой сноской, как это происходило с зараженными. Вот только если над зараженными так и было по-русски написано «зараженный», то в случае с треногом все было намного интереснее. Вместо русских букв над выноской виднелись голубые непонятные символы — то ли иероглифы какие-то, то ли вовсе шумерская клинопись! Ни того ни другого я не знал, поэтому даже примерно не представлял, что там написано.

Впрочем, почему-то казалось, что, даже если я бы я смог прочитать и понять, что там написано, лучше бы от этого не стало. Судя по тому, что треног спокойно стоял среди зомби, и они никак на него не реагировали, как и он на них, стоит сделать вывод, что они как минимум друг друга не интересуют. Как максимум — они заодно. Ни тот ни другой вариант не сулил ничего хорошего.

Внезапно голубая линза тренога буквально за секунду налилась ослепительным голубым светом, словно где-то внутри него зажгли яркую, огромную, как на маяке, лампочку!

Не ожидая ничего хорошего, я толкнул в сторону Настю, отшвыривая ее с траектории возможной атаки, а сам, — в противоход, — сложился в поясе и влетел в салон машины, ударившись обеими голенями о порог…

Вовремя!

Там, где мы только что стояли, хлестнул толстый, в мою ногу толщиной, голубой луч, перевитый, словно спиралью ДНК, лучиками поменьше! Луч скользнул по асфальту зигзагом, словно треног не мог решить, на кого его направить — на меня или Настю, и так и исчез буквально через секунду. Из машины плохо было видно, но, кажется, асфальт в месте соприкосновения с лучом расплавился и стал почти что жидким…

Черт, надеюсь, Настю не задело… Оттолкнуть — это все, что я мог сделать в той ситуации. Еще мгновение промедления — и нас бы обоих испарило этим голубым… Лазером⁈ Что это вообще было⁈

Рядом с головой снова зашипел кот.

Я спустил ноги на землю и выбрался из машины, крутя головой по сторонам. Настя обнаружилась метром в стороне, живая и даже невредимая, разве что руками трясла, словно обожгла. Судя по следу, луч остановился, не дойдя метра до нее. Значит, треног не может стрелять им постоянно, у него есть определенная продолжительность выстрела, после чего ему нужно… не знаю, перезаряжаться⁈ Охлаждаться⁈

Как бы то ни было, надо срочно отсюда валить! Эта дрянь способна просто испепелить нас, даже не приближаясь… А ведь она приближается! Вхолостую потратив первый выстрел, треног сейчас неторопливо перебирал гибкими лапами, шагая в нашу сторону! И каждая его нога заканчивалась тремя тончайшими шипами, расставленными в форме трехлучевой звезды, и при каждом шаге они угрожающе складывались в одно длинное острое копье, которым пробить человека насквозь — раз плюнуть!

— Настя, подъем! — заорал я, вскидывая дробовик. — Хватай кота и ходу отсюда!

Я дернул цевье, прижав разобщитель, поймал вылетевший картечный патрон, вытянул из паучера и положил в окно выброса пулевой. Если я смогу этой дряни сделать что-то с помощью картечи, то пулей — тем более. А вот наоборот — далеко не факт, что сработает, поэтому лучше сразу стрелять пулей, не тратя время на заведомо бесполезный выстрел.

Я поймал на точку коллиматора голубую линзу, прикрытую мельтешащими щупальцами, и потянул спуск. Я совершенно точно попал, и треног даже слегка замедлился из-за того, что чуть качнулся назад, будто потерял равновесие на мгновение. А потом он как ни в чем не бывало снова принял вертикальное положение, и его линза снова начала наливаться голубым!

Я скосил глаза в сторону — Настя наполовину скрылась в машине, видимо, пытаясь выцарапать кота из переноски. Тогда я сам бросился в сторону, как несколькими секундами ранее опрокинул на землю девочку.

Луч хлестнул справа от меня, пошел по асфальту, чертя крутую дугу и явно приближаясь ко мне! Прижав дробовик к телу, я покатился прочь от луча, и, когда он наконец погас, тут же оперся рукой об асфальт, чтобы вскочить…

Ай, сука, горячо! Я умудрился попасть точно на то место, где прошел первый луч — асфальт до сих пор как кипяток на ощупь!

Матерясь, я поднялся, опираясь другой рукой, дернул цевье (обожженная ладонь отозвалась болью), и выстрелил снова — на сей раз зарядив в патрон «усиленный выстрел». Кажется, одно из мельтешащих перед линзой щупалец отлетело. А нет, оно просто переломилось посередине, но мельтешить не перестало… Зараза, я же картечью стрелял! А надо было пулей, может, тогда бы и сработало!

Короткий взгляд на метку активации «выстрела» — она поблекла и почти пропала с пальца. Ясно, так я и думал — перезарядка пошла.

— Настя, быстрее! — заорал я, дергая цевье и глядя, как из-за машин появляются привлеченные выстрелами зомби. — Надо надо валить прямо сейчас!

— Я все! — пропыхтела Настя, вылезая из машины с котом на руках. — Бежим!

Бежим?

Черт, а ведь и правда, придется бежать. Один-то я еще мог бы повоевать с этой странной херней — не может же быть