Мастер - Дмитрий Александрович Билик

Риса медленно подошла к Юти, взяв девочку за подбородок двумя пальцами и подняв её голову. В носу Одарённой защекотало от сладкого цветочного аромата, которым пахла Наместница.

— Вся разница между мной и твоим учителем в том, что я не боюсь говорить правду. За красоту надо платить. И мои мужья свою цену заплатили. Я же не пытаюсь юлить ради достижения своей цели. Наверное, потому мы и разошлись. Так?

— Вы… были его ученицей? — спросила девочка. И даже спиной почувствовала, как напрягся Ерикан.

— Совсем недолго. Я была талантливой Одарённой, но Ерикан почти сразу сказал, что во мне нет искры Аншары. Того самого воплощения. Но какое-то время мы были гораздо большим, чем учитель и ученица.

Наместница улыбнулась, поглядев на старика. Юти была готова поклясться, что сейчас тот хочет растерзать её на части.

— Хотя все это дела давно минувших дней, — Наместница вновь села в кресло.

— Мы удовлетворили твоё любопытство и теперь можем идти? — спросил Ерикан.

Старик даже сделал шаг по направлению к выходу, однако вновь раздался лязг вынимаемого оружия.

— Это будет очень опрометчивым решением, — ответила Наместница. — Сейчас у моего дома собрана вся стража Весерина. Впрочем, думаю, ты и сам об этом знаешь, потому не пытаешься прорваться силой.

— Чего ты хочешь? — от слов Ерикана веяло могильным холодом.

— Чтобы девочка примкнула к нам. Если ты думаешь, что в этом будет заключаться моя месть… то, наверное, окажешься прав. Видишь ли, Ютинель, я же говорила, что не вру. Я хочу, чтобы она стала Вельдой.

— Никогда, — прошипел старик.

— А вот это уже решать не тебе, — вновь оказалась на ногах Наместница.

Как не старалась Риса выглядеть невозмутимой, однако разговор с Ериканом не мог проходить ровно. Юти давно заметила, что у учителя есть удивительная способность — выводить людей из себя.

— Выбор очень простой, — продолжила Наставница Вельд, — вновь приблизившись к Юти. — Либо она пойдёт на обучением к нам… Это у тебя что, синяк? Да, узнаю старого-доброго Ерикана. Так вот, либо она пойдёт на обучение к нам, либо отправится в тюрьму. Вместе с тобой, старик. Видишь ли, по нашим законам, мужчине нельзя делить комнату с женщиной, если она не является ему родственницей или женой.

Всё это Наместница говорила, не сводя глаз с Юти. Будто произнесённое не имело никакого смысла и являлось лишь частью обязательного представления. Когда Риса подошла вплотную, её лицо оказалось так близко, что их носы почти коснулись.

— Что он тебе предложил, девочка? Ведь ты не просто так терпишь все эти издевательства?

— Он делает меня сильнее, — щёки Юти подёрнул румянец.

— Ерикан не единственный, кто хорошо для этого подходит. В моих руках столько наставников и Одарённых, что ты достигнешь небывалых высот в самые кратчайшие сроки. Есть ещё что-то. Не бойся, говори. Помни, здесь можно озвучивать правду.

— Месть, — еле выдавила Юти.

— А вот это уже похоже на истину, — улыбнулась Наместница. — Не надо быть поцелованной в висок Аншарой, чтобы свести два и два. Я слышала о твоём отце, девочка. Его знали храбрым воином. И невероятно упрямым человеком.

При этих словах Наставница Вельд пристально поглядела на Ерикана. Пухлые губы Наместницы даже открылись для новых слов, но затем сомкнулись снова. И после долгой паузы Риса произнесла уже совершенно спокойным тоном. Явно не то, что хотела сказать сразу.

— Ты, верно, думаешь, что Вельды, заточённые в этом городе — несчастные женщины, у которых на уме только служения своему Культу? Нет, это совсем не так. Каждая из нас вольна выбирать себе мужа, странствовать, заниматься собственными делами. Единственное, что требует Культ — оставаться ему верным.

Риса кружила вокруг девочки, как коршун, увидевший в траве зайца. Её речи опутывали крепче толстых конопляных верёвок; её чары, проникающие с запахом цветочных духов, терпкого вина и какого-то незнакомого Юти масла, отделяли от реального мира; её взгляд, полный железной воли и невероятной силы, словно прибивал Одарённую длинными коваными гвоздями к каменной стене.

— Ты можешь продолжить свой путь ради мести за отца. Более того, Культ поможет. Снабдит всем, чем может. Но в нужный момент, если такой наступит, призовёт тебя. Всё очень просто.

— Я… — Юти обернулась на Ерикана. И его взгляд на мгновение придал ей сил. — Я дала слово. Перед ним и Аншарой.

— А что будет, если, к примеру, твой учитель умрёт? — улыбнулась Наместница. Но Юти поняла, она вовсе не шутит.

— Или заберёт данную клятву, — неожиданно сказал Ерикан.

Чем немало удивил не только девочку, но и Рису. Какое-то время обе Одарённые непонимающе глядели на старика, слова которого, казалось, давались тому невероятно сложно.

— Ерикан, я думала, что ты настолько закостенелый и старый, что никогда не сможешь меня удивить, — рассеялась Наместница. — В чём же дело?

— Ты же сама сказала, что выбора у нас нет. Если она откажется, ты бросишь нас в темницу, связав вельхедилом, так?

— Именно, — довольно согласилась Риса, скрестив руки на высокой груди.

— Мне-то всё равно, но я не хочу такой участи для девочки.

— Я не верю, — замотала головой Риса. — Ты отрекаешься от своих учениц только в одном случае…

— Это именно тот случай, — торопливо перебил Ерикан. — Я отказывался признаться себе, но с каждым днём это всё очевиднее. Я опять промахнулся. Она не Аншара.

Казалось, сами стены рассмеялись над словами старика. Хотя хохотала, искренне, до слёз, лишь Риса.

В этот момент Юти словно потеряла землю под ногами. Именно сейчас девочка поняла, что самое жестокое не людская грубость, равнодушие или остервенелая кровожадность. Самое жестокое — дать человеку надежду и когда благодаря ней, он окрепнет, а затем отобрать её.

Кем она была прежде? Обычной Одарённой, которая пыталась отомстить за смерть отца. Юти со временем стала понимать, что успеху её предприятия не суждено было бы сбыться, не встреть она Ерикана. Даже убеги Одарённая невредимой с арены Райдара.

Учитель заставил её поверить в собственную исключительность. Обычная девочка осталась бы лежать мёртвой на улице Райдара, а под несгибаемой волей воплощения Аншары менялся мир вокруг. И всё, чем теперь наградила Юти судьба — извиняющийся взгляд бледно-васильковых глаз.

— Ты можешь поклясться в этом перед алтарём? — отсмеявшись, спросила Риса.

— Могу, — холодно ответил Ерикан.

— Видишь, в чём дело, родная, — приблизилась к девочке Наместница. Весь её вид ликовал. — Старику даже не хватило духу сказать тебе обо всём сразу. Не встреть ты нас, так и скиталась бы дальше, пока бы в