Рейтузы для дракона. Заклинание прилагается - Аллу Сант

class="p1">— Ну что, — тихо говорила Аурелия, гладя Лакомку по голове. — Как ты думаешь, он подойдёт? Или надо будет искать другого? Он вроде не страшный. Но чешуя у него блестела не очень. И глаза. Вот с глазами надо что-то делать. А ещё он не принёс пирожных.

Я замерла у двери. Упрек про пироженные был серьезным обвинением, ведь всем прекрасно известно из чего сделаны девочки. Взгляд у дочери был серьёзный, голос — рассудительный. Абсолютно непозволительно взрослый для тех рассуждений, что звучали. И самое тревожное — всё это уже было. Точнее, начиналось с подобного. Именно с подобных ночных разговоров с тогда еще плюшевой игрушкой, с «а давай пожелаем», с «а что если», с «мама, а вдруг». Я тогда тоже смеялась. А потом — бах. Новый мир, собака, новый дом, дракон в трусах и ребёнок, швыряющий магией, как будто это Новогодние фейерверки

— Аурелия, — произнесла я негромко, но твёрдо.

Дочка дёрнулась и попыталасть спрятать собаку, ведь я строго-настрого запретила дочери позволять животному спать на ее кровати. Но когда меня кто-то слушал?

— Что ты там обсуждаешь?

— Ничего, — невинно протянула она. — Мы просто думали, что если дракон захочет остаться с нами, то надо бы ему тапочки. Чтобы не мёрз, а то у нас полы холодные.

Я постаралась как можно быстрее успокоиться. Запрещать что-то моей дочери бесполезно и даже опасно, она запросто может сделать что-то назло, поэтому надо попробовать договориться. Не факт, что получится, но по крайней мере я точно буду знать, что попыталась.

— Тапочки — это хорошо, — кивнула я, присаживаясь рядом. — А вот обсуждать, «подойдёт ли он» — это уже немножко пугающе. Ты ведь понимаешь, что решать за других людей не правильно?

— Ну да. Но он же пришёл, — ответила она просто. — А если пришёл, значит, сам захотел. Мы же не тянули. И ты сказала, что он теперь будет помогать.

Я прикрыла глаза. Всё логично. Слишком.

— Спать, — сказала я, накрывая её одеялом. — Хватит стратегических совещаний на ночь. Завтра поговорим о будущем, а пока — баиньки.

— А если он принесёт пирожные, можно будет обсудить снова? — шепнула она в полусне.

Я не ответила. Просто поцеловала в лоб и тихо вышла из комнаты, стараясь не показывать, как у меня пересохло в горле. Потому что это в своем мире я точно знала, что моя дочь пяти лет, не может найти себе нового папу и заставить нас пожениться, тут у меня такой уверенности не было.

Я проснулась от звука. Не громкого. Не неприятного. Просто… достаточно отчётливого, чтобы выдернуть меня из объятий Морфея. Что-то между звоном фарфора, шорохом бумаги и деликатным тявканьем.

— Лакомка, ты снова натянула на себя салфетки? — пробормотала я, не открывая глаз.

В ответ — восторженный визг. Детский.

Я открыла один глаз. Потом второй. Потом села. А потом — понеслась туда, откуда этот самый визг доносился.

На кухне, прямо на столе, стояла огромная коробка. Фиолетовая, в завитках и золотых птичках. Рядом — аккуратно перевязанный свёрток, который по виду был либо стопкой дорогого бархата, либо скрученным чьим-то вечерним костюмом. И ещё — маленький конверт. Запечатанный. С монограммой.

— Мама! — вылетела Аурелия из-за стола, сияя. — Смотри, смотри! Он прислал нам целую коробку! Тут и пряники, и марципан, и даже зефир с начинкой! Лакомка говорит, что это точно значит, что он не враг!

Тявк. Лакомка подпрыгнула. Тявк. Ещё раз. Я молча уставилась на неё, как на вестника апокалипсиса.

— Это… — я подошла ближе, осторожно коснулась обёртки. — Это всё он?

— Ну конечно он! Тут даже написано, что герцог Бранд. Только почерк у него не очень. Зато щедрый. А ещё там костюм. Целый! — Аурелия ткнула в ткань, не слишком заботясь о сохранности складок. — Он заказал у тебя кучу всего. Говорит, всё понравилось и хочет ещё!

Я перевела взгляд на коробку. На завитушки. На безмятежно радостное лицо дочери. И на собаку, которая смотрела на меня с выражением: «Ну вот, я же говорила».

Что-то внутри меня ёкнуло.

Потому что я всё ещё помнила, с чего всё начиналось. С простых желаний, которые почему-то сбывались. С разговоров, которые казались глупыми. С маленькой девочки, которая была слишком уверена в себе. И теперь эта девочка сидела за столом, окружённая марципаном, и в голос обсуждала перспективы моего совместного будущего с драконом, которого видела один раз.

Я медленно выдохнула и попыталась успокоиться. В конце концов, я взрослая женщина и умею принимать решения. Моя собственная дочь точно не сможет заставить меня выйти замуж за того, кто ей понравился. Нет, Аурелия, безусловно, способна на многое, но и у неё есть пределы. Да и винить человека — точнее, дракона — за то, что он прислал тебе сладости, по меньшей мере некрасиво.

Успокоив себя таким образом, я открыла конверт.

Уважаемая мадам швея,

Сообщаю, что сегодня в течение дня к вам прибудет наставник, рекомендованный для Аурелии. Прошу оказать ему должный приём. Обучение будет вестись в индивидуальном порядке, в удобное для вас время.

С уважением,

Дарен Бранд

Я перечитала. Потом ещё раз. Потом, кажется, тихо выдохнула и поспешила сесть. Как только мне на мгновение показалось, что моя жизнь как-то устаканилась, она вновь понеслась вперёд, как стая бешеных лошадей.

— Наставник… сегодня? — прошептала я. — Но мы же совсем не готовы!

И, конечно же, как только ты произносишь подобную фразу вслух, вселенная немедленно воспринимает её как вызов.

Дальше всё слилось в один длинный, лихорадочный и местами весьма унизительный поток событий. Я одновременно варила кашу, мыла посуду, пыталась причесать Аурелию, уговаривала Лакомку перестать жевать пояс от халата, проверяла, чтобы ткань, присланная Дареном, не помялась, и трижды подряд перерывала кладовку в поисках приличного чайника. Где-то между пятнадцатой и двадцатой минутой я поняла, что у нас нет ни свободной комнаты для занятий, ни стульев, подходящих под «строгий академический настрой». Всё, что у нас было — это один шатающийся табурет, обеденный стол и кресло, в котором комфортно было только Лакомке.

— Мы в ловушке, — пробормотала я, стоя посреди мастерской и пытаясь вытереть руки о фартук, на котором была мука, нитки и, кажется, капля варенья.

— Мама, я надела платье с бантами! — радостно сообщила Аурелия, впрыгивая в комнату и кружась. — Я готова учиться!

— Конечно ты готова, — выдохнула я. — Ты всегда готова. Это я не готова. Дом не готов. Чайник не готов…

И в этот момент в дверь постучали.

Два коротких, точных удара.

Я аж подпрыгнула.

На пороге стоял человек. В сером. Абсолютно нейтральном, без