Бастард Императора. Том 27 - Андрей Юрьевич Орлов

— Хорошо, — произнесла Кларисса. — Буду рада присутствовать и засвидетельствовать ваш брак.

— Благодарю вас, — он снова совсем слегка склонил голову.

Пока они обменивались дежурными фразами, я успел заметить, что моя группа стоит спокойно и ровно, даже толком не оглядываясь. Что, впрочем, не удивительно. Всё же аристократы, а не непонятно кто.

* * *

Эх, свадьба.

Одно из самых любимых развлечений аристократии. И не из-за самих молодожёнов, как правило, а из-за того, что на такие события слетается множество Родов, кланов и Орденов. Здесь можно встретить нужных людей, обменяться любезностями, завязать новые связи, осторожно прощупать старые и заодно укрепить своё положение.

Но меня всё это нисколько не интересовало.

Поэтому в роскошном зале огромной виллы я стоял у стены с бокалом сока в руке и старался сделать всё, чтобы не привлекать лишнего внимания. При этом место выбрал так, чтобы видеть почти весь зал. Удобно. И никто не лезет.

В отличие от меня, даже у моих учеников нашлись занятия.

Они спокойно ходили по залу, поддерживали беседы, кивали нужным людям и явно чувствовали себя куда увереннее, чем можно было бы ожидать. Это снова намекало на то, что они далеко не из простых семей. Впрочем, по хмурому это было понятно почти сразу. Манера держаться, привычка смотреть на других чуть свысока и при этом не теряться в окружении знати — такое не появляется само по себе.

Что до Яны и Ольги — их сразу забрала Кларисса. Так сказать, просвещать и готовить к миру взрослой аристократии.

Девушки всё это время ходили рядом с ней, здоровались с нужными людьми, знакомились, иногда вступали в разговоры. Я не стал этому мешать. Наоборот, воспринял это спокойно.

Своим поступком Кларисса оказывала мне вполне ощутимую помощь.

На этой свадьбе всё шло по местным традициям. Сначала предварительный банкет — лёгкий, шумный, на то, чтобы разогреть людей и аппетит. Потом сама церемония. А уже после неё настоящее застолье.

Сейчас как раз шёл тот самый предварительный этап.

Люди негромко смеялись, звенели бокалами, обсуждали чужие успехи, чужие связи и, конечно же, чужие семьи. Музыка звучала мягко и ненавязчиво. Слуги двигались по залу почти бесшумно. В воздухе смешались запахи дорогой еды, духов и свежих цветов.

Я ещё немного постоял, а потом просто развернулся и ушёл. Не куда попало, а в место, которое успел заметить ещё по пути сюда.

Такие места встречаются редко, но всё же бывают. Храмы, посвящённые тем или иным героям прошлого. Не светлые, торжественные и нарочито красивые. А тяжёлые, мрачные, стоящие в стороне от жизни, будто самим своим видом напоминающие, что слава и смерть всегда идут рядом.

Этот храм находился недалеко от резиденции, но стоял особняком, выше остальных строений. Огромное чёрное сооружение, мрачное и вытянутое вверх, будто вырезанное из сплошного куска тёмного камня. К нему вела узкая дорога, и добираться туда приходилось пешком.

Я дошёл быстро, поднялся по каменным ступеням, прошёл внутрь и оказался в прохладных полутёмных коридорах. Свет здесь был тусклым, приглушённым, едва цепляющим стены и пол. Воздух пах старым камнем и тишиной. Шаги глухо отдавались под сводами.

Я шёл вперёд, пока коридоры наконец не вывели меня в самую глубину храма. В комнату славы.

Огромное круглое помещение с высоким потолком, с небольшими бойницами в крыше так, что свет от «луны» ложился вниз. По стенам, сходясь полукругом к центру, стояли статуи разных практиков. Многих из них я знал. Некоторых лично. На одних лицах застыло спокойствие, на других — суровость, на третьих — холодная решимость. Камень был проработан так хорошо, что даже в тусклом свете черты казались почти живыми.

Я некоторое время медленно переводил взгляд с одной фигуры на другую с самого краю, а потом мой взгляд остановился. В самом центре, чуть впереди от остальных, стояла статуя, освещаемая лунным светом. Разрубленная явно ударом меча по грудь чуть скосом. Одна рука протянута вперёд, словно подавая ладонь, а в другой опущенный вниз меч. Верхней части груди, плеч и лица нет, а также сама статуя, в отличии от других, покрыта довольно плотным слоем пыли.

Не знаю, сколько я так стоял, просто смотря на неё, когда рядом послышался чуть старческий голос:

— Молодой человек, вы так внимательно смотрите на эту статую. Неужели знаете кто это?

* * *

Земля. Некоторое время после похищения Ани:

Аня и сама не поняла, что произошло в следующий миг.

Слишком много всего навалилось сразу. Усталость после родов, непрекращающееся напряжение, страх за ребёнка и слова о том, что её приказал схватить собственный отец. Всё это словно сорвало внутри последнюю преграду.

Перед ладонью девушки в одно мгновение соткался громадный огненный шар. Он гудел, дрожал и сразу же рванул вперёд — прямо в отца.

Мужчина, ещё секунду назад смотревший в сторону двери, резко перевёл взгляд. Его лицо побледнело. Он мгновенно выставил перед собой руки, и в тот же миг раздался оглушительный рёв пламени, а вслед за ним и взрыв.

Синий и рыжий огонь сошлись лоб в лоб, вцепившись друг в друга с такой яростью, будто пытались не просто столкнуться, а сожрать один другого. Воздух задрожал, а металл застонал и дом на колёсах, не выдержав этого напряжения, с треском разорвался пополам.

Аню вместе с ребёнком резко качнуло. Малышка тут же проснулась и закричала.

Заднюю часть фургона повело назад, а рука девушки бессильно опала вниз. Она часто задышала. Огненная защита, которую она всё ещё не могла отключить, тянула из неё слишком много сил. Сознание снова мутнело.

Сквозь эту пелену Аня видела лишь обрывки. Пламя вдруг рассеялось. Отец быстро подскочил к ним.

Он протянул руки, собираясь схватить их, но в следующий миг закричал. Когда мужчина вскинул ладони вверх, девушка увидела, что кожа на них покраснела, вздулась и едва заметно дымилась.

Рёв ещё не до конца угасшего пламени, плач ребёнка и её собственный тихий шёпот смешались в один рваный звук.

— Не смей… — едва слышно прошептала Аня.

В ответ до неё донёсся дрожащий от напряжения, боли и всё ещё не до конца ушедшего страха голос отца:

— Тише, доченька, тише… Я рядом. Побереги силы. Не двигайся. Папа рядом… Папа сейчас всё сделает…

В следующее мгновение его руки снова вспыхнули — на этот раз алым пламенем. Не колеблясь ни секунды, он чуть приподнял Аню над кроватью, пытаясь вытащить её из-под собственной защиты.

Лицо мужчины тут же исказилось от