Возрождение клана - Джон Демидов

— Увидишь…

Слова главы клана пепла оказались пророческими. Буквально через десять минут бесконечной череды телег, кучер одной из них немного отвлекся, и в результате его телега вдруг слегка задела соседнюю. Сила удара была смешной, однако тент его телеги за что-то зацепился, и как только они разъехались, то ткань тут же слетела, открывая то, что до этого было сокрыто.

На телеге оказалась большая металлическая клетка, которая была буквально набита изможденными разумными. Как только я это увидел, то невольно замер, вглядываясь в лица тех, кто находился внутри. Всего их было не меньше пятнадцати, и никакого разделения тем не было и в помине.

В одной клетке ехали мужчины, женщины, и даже несколько детей, но было у них и кое-что общее: крайне печальный внешний вид и пустые, безжизненные глаза. Кто-то из них лежал, кто-то сидел, прижавшись друг к другу, и никто из них не издавал ни единого звука, что делало всю эту картину отвратительно жуткой и неестественной.

Внезапно, слева от себя, я услышал дрогнувший вздох со стороны Шани:

— Ох… Это же…

— Это рабы, — припечатал Игнис совершенно без каких-либо эмоций в голосе, сразу после чего добавил:

— Но не обычные рабы… Это те, кого глава дома Грознар продаёт на чёрном рынке.

— Но зачем? — спросил я, чувствуя, как внутри меня закипает гнев. — Зачем ему такие сложности? У него и так есть деньги, власть и влияние, да и в городе он ведь занимается тем же самым!

Игнис покачал головой, глядя на меня с отеческой заботой во взгляде, и тихо сказал:

— Для таких разумных, как Торвин, этого всегда мало. Мало денег, мало власти, мало крови… Он продаёт людей тем, кто готов за них платить, и можешь мне поверить, что желающих хоть отбавляй.

— Но зачем так? Куда их везут? — спросил я, хотя уже догадывался об ответе, и Игнис меня не разочаровал, кивнув в сторону потолка:

— Их везут наверх, куда ж еще… На «официальных» городских торгах Торвин продаёт людей для легальных целей — в прислугу, в работники и так далее… Но это так, для отвода глаз. Настоящий бизнес у него здесь, — указал он на телеги, которые продолжали двигаться по этому страшному коридору, после чего продолжил:

— Большую часть этих бедолаг уже купили культисты, алхимики, да и просто не самые чистые на руку разумные, и я готов поставить все состояние своего клана, что большинство из них не проживут и нескольких дней.

Услышав такие слова, я от бессилия и ярости сжал кулаки, чувствуя невероятное желание спасти этих разумных, но Игнис словно ждал этого, и положив руку на мое плечо сказал непререкаемым голосом:

— Кейрон, не сейчас. Мы проделали весь этот путь не для того, чтобы спасать всех и каждого… Мы здесь, чтобы покончить с тем, кто всё это организовал, а вместе с его смертью рухнут и налаженные цепочки.

— Я знаю, — ответил я через силу. — Но это не значит, что мне всё равно.

— Если бы тебе было все равно — я бы перестал иметь с тобой дела, — улыбнулся Игнис, после чего добавил:

— Но я думаю, что ты понимаешь: если мы сейчас сорвёмся, то всё, чего мы добились, будет напрасно. Торвин уйдёт, и эти люди останутся здесь навсегда, а если мы сделаем всё правильно и сотрем этого урода с лица Сиалы, то, возможно, сможем помочь и этим бедолагам.

Игнис был абсолютно прав и мне нечего было ответить на его слова. Мы уже практически ушли, как вдруг Шани, которая до этого молча созерцала изможденных разумных, вдруг схватила меня за руку, после чего лихорадочным голосом пробормотала:

— Кейрон, я вижу, что в этих сраных клетках очень много девушек! Девушек, которых везут неизвестно куда, и я… Я не могу спокойно смотреть на это!

Обняв крайне возмущенную девушку, я почувствовал, что от ярости температура ее тела многократно выросла, но отпускать я ее не стал, а прижал посильнее и сказал:

— Я понимаю, и мне тоже хочется всех их спасти, но Игнис прав — гидре надо отрубить голову, и тогда все остальное тело перестанет приносить проблемы всем окружающим.

Шани повернулась в сторону Игниса и сказала с горящими огнем глазами:

— Хорошо… Вот только скажи мне — как мы попадём к Торвину, если здесь столько охраны? Весь этот харшев коридор буквально кишит его людьми!

Услышав её вопрос, Игнис самодовольно усмехнулся, после чего сказал:

— Не стоит переживать за это… Разведка моего клана уже проверила все эти катакомбы, и я могу с уверенностью сказать, что до входа на территорию особняка Торвина мы с вами легко доберемся, не выходя общий коридор, а значит все эти охранники нас даже не заметят.

— Да ладно? — недоверчиво спросил я, на что глава клана пепла кивнул, довольно блеснув своими глазищами и ответил:

— Да, есть другой, более длинный путь, и хоть там расположены несколько слабеньких ловушек, однако по нему мы сможем пройти к особняку с той стороны, откуда нас совершенно никто не ждет.

— И где же этот путь? — нетерпеливо спросила Шани, на что Игнис развернулся, и двинувшись в ту сторону, откуда мы совсем недавно пришли, сказал уверенным голосом:

— Скоро увидите…

* * *

С того момента прошло ещё около часа, и с каждым нашим шагом коридоры, по которым мы шли, становились все уже, а потолки все ниже. Несколько раз я даже умудрился удариться своей головой о выступающие камни, что из раза в раз вызывало улыбку на губах Шани…

— Долго ещё? — спросил я, когда мы прошли очередной поворот, на что Игнис ответил сосредоточенным голосом, даже не думая оборачиваться:

— Скоро… Проявите немного терпения… Сейчас я отключу еще несколько ловушек, и мы будем на месте.

Слова у главы клана пепла не расходились с делом, и через десяток минут мы действительно вышли к небольшой каменной лестнице, которая вела куда-то вверх. Когда мы поднялись по ней, следом за Игнисом, то увидели там небольшую площадку, которая упиралась в самую обычную на вид каменную стену.

— Здесь, — сказал Игнис, и заметив наши удивленные глаза, пояснил с удовлетворением в голосе:

— За этой стеной находится территория особняка Торвина, так что готовьтесь… Через несколько минут мы наконец воздадим этой твари то, что он заслужил!

Глава 16

Интерлюдия. Торвин

Глава дома Грознар, Торвин Толстосум, не просто правил своей империей — он наслаждался полученной властью, словно это было вино с необычайно тонким вкусом, и он смаковал каждый