Гвихоль. Том 1. Красные чернила смерти - Вероника Шэн

Он умрет этой же ночью

Чон Донсу

Прошло два часа с тех пор, как мы вернулись в квартиру к Намгун Бёль и начали поиск необходимых сведений. Я жил в другом районе Сеула, но, когда мы были заняты расследованием или подготовкой к ритуалу, нередко оставался здесь.

Места в ее квартире хватало.

Я сидел на полу у дивана в светлой гостиной, держа на коленях ноутбук, и искал среди жертв обрушения человека, который нам нужен, – человека, чей дух увидел на месте преступления. Оттого, как внимательно я всматривался в монитор, заболели глаза, но даже это было привычным. Правда, когда несколько лет назад я понял, что не могу игнорировать свои способности медиума, и решился прийти к Намгун Бёль, эту самую работу я представлял себе несколько иначе: это касалось как вот таких вот исследований в интернете, так и то и дело возникающей угрозы для жизни. Не то чтобы Намгун Бёль меня не предупреждала… Но и не то чтобы я так уж искренне ей поначалу поверил.

Сама Намгун Бёль выписывала имена всех тех, кто был связан с этим самым строительным проектом. Судя по сведениям, что предсказуемо прислал ей Бэкхён, все три жертвы, женщина и двое мужчин, были руководителями проекта.

– Как успехи?

Дживон, ярко улыбаясь, зашла в гостиную и опустилась на пол рядом со мной. Намгун Бёль сидела за рабочим столом и, подняв глаза из-за своего ноутбука, заметила ученицу:

– Дживон-а! У тебя наверняка есть дела. Не мешай.

– В будущем всем этим буду заниматься я, – деловым тоном заявила Дживон. – Так что мне нужны опыт, практика… Насмотренность.

Я подавил улыбку, а Намгун Бёль небрежно махнула рукой:

– Если тебя отчислят из университета, я не стану защищать тебя перед родителями.

Дживон было двадцать, и она не только училась у Намгун Бёль, чтобы в будущем стать шаманкой, но также оставалась студенткой экономического факультета – этого хотели ее родители. Мама Дживон была младшей сестрой Ли Иджэ – медиума, с которым работала Ко Сунхи. Ли Иджэ почти не общался со своими родственниками, его настоящей семьей были K° Сунхи, ее дочь Намгун Бёль и ученица Мун Исыль. Кроме того, он погиб из-за злого духа еще до рождения Дживон…

Но когда та в тринадцать лет будто начала сходить с ума, заболев синбёном[38] из-за одержимости духом, наделившим ее даром, ее родители обратились именно к Намгун Бёль – больше они никого не знали и никому не доверяли.

И все-таки когда Намгун Бёль сказала родителям Дживон, что для безопасности той нужно учиться, они отпустили дочь с условием, что та обязательно поступит в университет. Хотя отец Дживон и говорил, что верит в шаманов, пусть и поддерживал ее, я понимал: он надеялся, что в будущем его дочь «одумается».

А вот мама Дживон…

Она и знать не хотела ни шаманов, ни медиумов. И слышать не желала о ритуалах и духах.

Из-за своего старшего брата, Ли Иджэ. Из-за того, что с ним происходило в детстве, и из-за того, как он погиб.

Но как раз таки из-за того, что с ним случилось, Ли Бора пусть и мечтала, чтобы ее дочь не имела ничего общего с шаманизмом, все же разрешила ей учиться.

Так что Дживон пришлось усердно готовиться к поступлению в университет, вот только то, насколько хорошо она училась теперь, – уже совершенно другой вопрос. Но хотя бы как будущая шаманка она действительно была трудолюбива и любознательна.

– Меня не отчислят. – Пришла очередь Дживон закатить глаза. В такие моменты «переговоров» настойчивостью она напоминала свою наставницу.

Правда, внешне они были совершенно разными. Намгун Бёль отличалась высоким ростом, двигалась с непринужденным изяществом, в одежде предпочитала утонченный стиль, но также была физически сильной и выносливой. А вот Дживон была невысокой и хрупкой, чаще всего ходила с собранными в нарочито небрежный пучок волосами, а одевалась в мешковатые штаны или же в рваные джинсы, в топы и объемные спортивные куртки, и практически всегда ее вещи были в камуфляжных или черных оттенках.

Но, контрастируя с темными цветами, на лице Дживон постоянно сияла широкая улыбка.

– Кто на этот раз? Вонгви?[39] – поинтересовалась она, подсела ближе и заглянула мне в ноутбук.

– Нет, кысынсэ, – ответил я, не отвлекаясь от экрана.

– Холь! Ужас какой… Ими ведь становятся те, кто умер болезненной смертью?

– Вроде того.

– Оппа[40], ты такой бледный и уставший, – вздохнула Дживон. – Хочешь, принесу тебе кофе?

– Спасибо, не нужно, – качнул головой я.

Мне показалось, Дживон хотела сказать что-то еще, но передумала и, откинувшись спиной на диван, стала молча смотреть в мой ноутбук.

– Так, – внезапно подала голос Намгун Бёль. – Найти сведения о тех, кого больше всех обвиняли в трагедии, не сложно… Вот только лишь двое из наших невольных самоубийц фигурируют в новостных сводках, причем они оба легко отделались. Кто-то получил больше, кто-то был оправдан, но я не могу понять, кто из всех этих людей действительно виновен и насколько и на кого еще может быть обижен кысынсэ… «Юксон» – огромная, успешная компания, и связи у ее верхушки соответствующие…

Намгун Бёль поджала губы и нервно постучала пальцами по столешнице, не отрывая напряженного взгляда от своей записной книжки.

Я поморщился и вернулся к поиску жертв. Прошло еще несколько минут перед тем, как я округлил глаза, не веря тому, что вижу.

– Нашел!

Дживон тут же подалась ближе, а Намгун Бёль вскочила со стула и села на пол с другой стороны от меня.

– Это он?

– Да.

– Уверен?

Моим ответом был тяжелый вздох.

– Прекрасно! – Намгун Бёль хлопнула в ладоши.

С экрана на нас смотрело фото мужчины: те же глаза, разве что не такие непроницаемо-черные и два, а не один, те же тонкие губы, только растянутые в едва заметной улыбке, а не искривленные от злости, те же нос с горбинкой и легкая щетина. Я был уверен, что это тот мужчина, которого я увидел на месте происшествия: к счастью, память на лица у меня была отличная, к тому же натренированная множеством подобных дел.

– Мы не ошиблись, это действительно злой дух погибшего на стройке мстит виновникам катастрофы!

Намгун Бёль явно обрадовалась, что мы движемся в верном направлении, но выглядела мрачной, ведь сама ситуация не располагала к веселью и празднованию.

Мне всегда казалось, что она слишком близко к сердцу принимает смерти, с которыми мы сталкиваемся. Я привык к работе с мертвыми, я видел мертвых с раннего детства, а потому мне было сложно скорбеть, хотя чаще всего нельзя было не