Новая жизнь Миледи. Приют (злодейки) попаданки - Мари Александер

в Вертон‒Грасс могли уже обнаружить нашу пропажу. Так что вероятность погони была очень велика. И как бы я не устала, сколь бы велико не было моё желание поспать, но я не смыкала глаз.

Исабель же сморил сон, как только повозка тронулась. Она сначала старалась сидеть ровно, но потом её повело, и девочка прижалась ко мне. Сытая Бонбон так же спала на коленях у Исабель. Чуть погодя, я передала спящую собачку дочкам старосты, а Исабель уложила на скамейку, её голова покоилась у меня на коленях. Девочка так крепко уснула, что даже не проснулась. Так вымотала её наша ночная прогулка.

Я же бдела и не сводила взгляда с дороги.

Страхи мои оказались напрасными. Единственным кто выехал вслед за нами, но так и не догнал, был местный житель. Как сказала миссис Смайт, проследив за моим взглядом.

‒ Это Тим Магрини. Он едет в соседнюю деревню, это по пути в Уорвикшир, но не доезжая до него. А вообще мы редко в город выбираемся. Далековато, и времени много занимает. Так что вам повезло, что вы именно сегодня к нам забрели. Это бог вас привёл.

После последних слов, жена деревенского старосты перекрестилась и снова развернулась лицом к дороге. Больше она со мной не заговаривала.

Дорога до Уорвикшир действительно заняла несколько часов. Сидеть на деревянной скамейке было жестко. Но даже это не помешало мне уснуть. Пусть мой сон и был тревожным, я несколько раз просыпалась, когда повозка подскакивала на неровной дороге.

О том, что мы уже прибыли в пункт назначения я поняла, когда проснувшись, услышала множество голосов и звуков. В дороге были тихо, поэтому шум провинциального городка дезориентировал меня. И не только меня. Бонбон проснувшись и не поняв где она, тут же залаяла. Из-за этого проснулась и Исабель. Девчонка выспалась и в отличие от собаки её не напугал шум города. Её глазки загорелись предвкушением и надеждой.

Да, мы приближались к конечной точке нашего пути.

Попрощавшись с семейством Ирона Смайта, мы с Исабель направились прочь от базара. Бонбон уже успокоилась и с любопытством глазела на окружающий её большой мир. С таким же любопытством на неё смотрели и встречные нам горожане. Это привлекало к нам внимание.

В голове снова мелькнула мысль, явно принадлежащая не мне:

‒ Нужно избавиться от этой шавки.

И снова мне пришлось глушить инстинкты Миледи. Да оставляя Бонбон у себя мы нарушили первое правило тех, кто находиться в бегах, не выделяться из толпы. Но и с Бонбон расстаться было уже невозможно. Пришлось пойти на компромисс. Спрятать собаку в корзину. А для этого пришлось её частично освободить.

Что-то из продуктов я переложила в свою сумку. А вот пистоль припрятала поглубже. Оружие могло пригодиться. Не зря же немая служанка отдала мне его. Значит, была реальная угроза.

Уорвикшир стоял на пересечении нескольких дорог, именно поэтому ещё в Дувре, когда на постоялом дворе мы искали возможность уехать, я называла этот город, как конечный пункт нашего путешествия. Так что была надежда, что если миссис Пауэр будет нас искать то именно здесь. А не там, куда мы на самом деле направляемся.

Поэтому нужно было спешить и как можно быстрее покинуть Уорвикшир. Нам повезло в базарный день в этот провинциальный городок приезжали со всех ближайших деревень. В центре города было много народу. И не смотря на то, что был уже почти полдень, люди продолжали прибывать. Хотя были и те, кто уже собирался отбыть домой, закончив торговлю или же закупив то, зачем сюда приехал.

Среди таких шустрых продавцов‒покупателей был и некий мистер Винчестер. Я уж не знаю, был ли он родственником того, кто в будущем прославит это имя на весь мир, производя и продавая винтовки. Но в том, что этот мистер Винчестер был скор на принятие решений и любил заработать, в этом я убедилась в первые минуты знакомства. Этот старик сначала не хотел брать попутчиков, но увидев деньги, стразу же согласился.

Более того, нам сопутствовала удача!

Глава 24

Мистер Винчестер оказался ни кем иным, как сторожем, конюхом, кучером, истопником, плотником и вообще единственным мужчиной, который состоял на службе в приюте святой Агнессы. Так же в его обязанности входило отвозить произведённые воспитанницами приюта товары на продажу в ближайшие города, в том числе и в Уорвикшир.

Всё это мы узнали по дороге до приюта. Мистер Джон Винчестер был болтлив не в меру. Он нам и рассказал, что вообще в Уорвикшир он приезжал очень редко. Так как находится он на приличном расстоянии. А товара на продажу становится всё меньше и меньше. В приюте почти никого не осталось, так что продавать то уже почти нечего. Попечители приюта давно перестали содержать это богоугодное заведение. Так что выживают, как могут на том, что сами производят и пожертвования.

Но с каждым годом всё хуже.

Помимо старой надзирательницы, воспитательницы и кухарки, работников не осталось. Да и то лишь потому, что эти старым перечницам просто идти некуда, а тут хотя бы крыша была над головой и с голоду не помирали. Пока было хоть какое-то подсобное хозяйство, и мистер Винчестеру удавалось продавать кружева, которые плели воспитанницы приюта.

‒ Но скоро и этого не будет. И все мы пойдём по миру. Как наставница Матильда ослепла, так некому больше учить, ‒ вздохнул старик, погоняя старую клячу, запряженную в повозку.

‒ А разве те, кого она уже отучила, не могут учить новых воспитанниц? ‒ задала я резонный вопрос.

‒ Так те, что отучились, выросли и покинули приют, ‒ ответил мне старик Джон.

Так он сам о себе отзывался, рассказывая нам о приюте. Поэтому и я мысленно уже так к нему и обращалась. А старик тем временем отвечал, на мой следующий вопрос, который я так и не успела задать.

‒ Разъехались по всей Англии и уже на мужей своих работают, либо на хозяек, которые наняли их на работу кружевницами.

Тут уже и так всё стало понятно. И я не стала дальше спрашивать. Но старик всё не унимался. Видать, он давно не общался с тем, кто его ещё не знал. Поэтому-то и хотел поделиться наболевшим.

‒ Да и учить-то почти некого. Сейчас в приюте всего семь воспитанниц, ‒ снова тяжко вздохнул он. ‒ Хотя нет, ещё малышка Ливанси, она восьмая. Но такая чахлая. И как она зиму-то пережила не понятно.

Я приготовилась слушать