Мастер Трав. Том 8 - Ваня Мордорский

— Почему?

— Не помню, говорил я тебе или нет, но в привычном смысле подчинить мурлыка очень сложно. А зачем растить и усиливать то, что не можешь контролировать?

Вопрос был риторическим.

Я кивнул.

— Кроме того, — добавил Тран, — какая от него польза, чтобы тратить столько ресурсов, которые могут пойти на действительно ценного зверя?

Я пожал плечами. На Седого я смотрел иначе.

— То-то и оно. И если уж говорим про сродство… ты сначала должен понять, к какой именно живе твой зверь тянется. К чему тянется Седой? Так же ты его зовешь?

— Так…ну… — я почесал голову, — Он тянется к едкому — к едким дубам и их соку.

— Вот, — сказал Тран, — Это уже подсказка что ему давать — растения с едкой и кислотной живой: травы, ягоды, кора, смолы. Только где ты их в нужном количестве будешь брать? Едкий дуб? Этого недостаточно. Искать особые кислые и едкие ягоды тоже непросто, они редкость, а стоят на рынке дорого. А зверю, чтобы хоть что-то накопить, надо давать их месяцами. А лес сейчас сам знаешь какой стал. По Кромке уже не везде пройдешь спокойно.

Я кивнул. Это всё было правдой, но выхода у меня было. Я не приручитель, я — травник. Я не обязан искать их в лесу — я могу выращивать сам, нужно только добыть пару веточек, семян или просто даже полуживой экземпляр подобных растений и создавать из этого не простые растения, а эволюционирующие в что-то более мощное и полезное.

— И последнее, — продолжал Тран, не обращая внимания на то, что я задумался. — Когда зверь накопил достаточно живы, начинается третий этап — скачок. Или эволюция, прорыв — называй как хочешь. Зверю дается очень редкий ингредиент: например кристалл нужного типа живы высшего ранга, или часть какого-нибудь сильного существа того же сродства, или особое растение, которое впитало в себя «чистый» тип живы. Что-то такое, от чего старое тело зверя ломается, и собирается новое. Это и есть скачок.

— Вроде Громового цветка?

Тран хмыкнул.

— Точно такого же ранга, да. Может, для кого-то и сам Громовый цветок сгодился бы, но правильно обработанный алхимиком — зависит от зверя. Понимаешь теперь, почему большинство ручных тварей у приручителей не сильно развиты?

— Дорого.

— Не то слово как дорого! Здоровых особей подобрать не такая уж большая проблема, а вот сродство… — это годы кормежки и куча трав. А скачок — это одно «вложение» размером в годовой доход хорошего охотника. И не каждый зверь стоит того, чтобы в него столько вкладывать. Поэтому большинство наших зверей — это «доведенные до прорыва, но не прорвавшиеся», просто хорошо подкормленные. Их хватает на работу, охрану, охоту… и всё.

Он вздохнул.

— Ты видел среди моих зверей каких-нибудь особенных?

— Особенных?

— Настоящих магических зверей, — уточнил Тран, — Из глубин.

Я задумался.

— Ну…волки большие.

— Именно, — кивнул Тран, — Большие — и всё. Они просто большие — не уникальные, не редкие. Это улучшенные волки.

— Так тяжело поймать магических зверей? — уточнил я.

— Поймать можно, — вздохнул Тран, — Я сам по молодости поймал четырёх редких: два раза в Хмари, и два раза у Сумрачья. Все четверо могли бы стать чем-то особенным, если б их кто умелый довел. А я их продал — деньги были нужны. А магические звери. с ними еще тяжелее, чем с обычными — нет шанса на ошибку. Вот я и решил: возьму деньги, разовью обычных… Эх, молодой был, дурной, думал, поймаю еще, думал, жизнь длинная, лес большой. А оказалось, что возможностей жизнь дает не так много, как нам кажется.

Он коротко усмехнулся и покачал головой.

— Пятнадцать лет с тех пор прошло. И ни одного. Ни единого не поймал. Так бывает почти у всех, поэтому редкие звери и стоят так дорого. Их выкупают и везут в столицу — туда, где деньги. А там уже работают настоящие приручители: со средствами, алхимией и связями. Иногда получаются звери, от одного вида которых обычный мурлык бы… ну, в обморок упал. Таких называют Звери Силы.

Я кивнул. В том, что говорил Тран, слышалась застарелая боль приручителя, который хотел обладать мощным магическим существом, но довольствовался тем, что получилось.

— Вторую молодость ты ему не дашь, Элиас, — мягко сказал Тран, глядя на Седого. — Не с твоими ресурсами. Чистка… может быть понемногу, и то не все раны ты сможешь залечить. Сродство — это, конечно, тяжело, но при твоем упорстве может и натаскаешь его на едкие растения. Но скачок — нет, его не будет. Понимаешь, всё должно быть целесообразно. Это обычный мурлык. Старый. С кучей травм. Даже если выправишь — это будет крепкий старый мурлык. Не воин. Не зверь силы. Просто крепкий старый мурлык.

— А рассветница? — спросил я. — Таких существ кто-то развивал? Ты сказал, что с мурлыками нет, а вот ящерица…

Тран засмеялся. Коротко, по-доброму.

— Ну, Элиас. У тебя одно существо слабее другого. Что ни питомец — то особый случай. Хочешь и эту улучшить?

— Просто интересно.

— На самом деле, с рассветницей всё понятнее, — посерьезнел приручитель, — Тут хотя бы тип живы очевиден — огненная. Огненные растения для нее самое то. А Проплешина сейчас как раз буйствует. Да ты и сам знаешь…в общем, усилить ее возможно, тем более, как я понимаю, это молодая и здоровая особь.

Я кивнул.

— В общем с ящерицей у тебя реально может что-то выйти. Но если хочешь узнать про развитие именно ящериц, то спрашивай не у меня, я ими никогда не занимался, а их метод развития сильно отличается от обычных животных.

— А у кого спрашивать? — прищурился я.

— Помнишь старика, который у вас яйца ржавозуба купил? Кироса.

Я кивнул.

— Вот его спрашивай, он разговорчивый старик, и любит рассказывать… многое. Он приручает ящеров и подобных им существ всю жизнь. Вдобавок я слышал, что у него все ваши яйца ржавозуба проклюнулись и он сттрашно доволен, ходит по поселку прямо помолодевший. Если кто и знает про рассветниц всё, что вообще можно знать — это он. Он, кстати, еще в Янтарном. Не уехал.

Я запомнил.

— Спасибо, Тран.

— Да чего там. — Он легко поднялся, отряхнул ладони.