Голодные звёзды - Данияр Саматович Сугралинов

Голос Мигеля прозвучал набатом:

— Нет смертельной… шанс… попробуй, Денис! Приходи.

Огорошенный, я не сразу ответил ему:

— Мигель? Что у вас⁈ Ты где?

— … все исправить. Пробую! Приходи!

Две зеленые точки на клановой карте мигнули в жилой застройке, недалеко от места, где мы нашли корабль рапторианцев и одолели Го-Дзи, поблекли и исчезли.

Это увидел Тетыща и предположил:

— Они живы. Возможно, угодили в пространственно-временну́ю ловушку и блуждают по кругу. Помните, у нас так было?

— На меня такая хрень действует меньше, — напомнил Сергеич. — Надо идти к ним! Они сказали, это неопасно.

Тетыща задал риторический вопрос:

— Интересно, что он собирается исправить?

У меня было единственное желание: упасть и уснуть, поэтому перспектива снова куда-то бежать взбесила. Я вскинул руки и сказал Сергеичу:

— Идти? Прям сейчас? Накануне прилета Охотников? Вылезти из-под защитного купола, чтобы они тебя долбанули? Твой план гениален, Сергеич.

Пролетарий обиженно выпятил губу. Предвосхищая вопросы, я объяснил свою позицию:

— Действуем так: ждем Третью волну и Охотников, крепнем, укрепляем базу. Когда станет ясно, что изменилось и какие появились новые опасности, посильные ли они, только тогда выдвигаемся на помощь Мигелю. Если он сам к тому времени не вернется. К тому же все мы вымотаны до предела. Никакие инопланетные штуки не могут заменить крепкий сон, когда организм восстанавливается и набирается сил. Если у кого-то есть более конструктивное предложение, я с радостью его выслушаю.

— Е! — Рука Репяха взметнулась над головами, все посмотрели на него. Дмитро повернул лицо к океану, и оно посветлело, морщины разгладились. — Цэ ж курорт, люды! Море! Я моря сто лет не видав. Думав, загину, та нэ побачу.

— По-человечески говори, — буркнул Макс. — Не понятно ни хрена, почему Система толком не переводит? Что за загина? Вагину знаю, загину нет.

Донеслись смешки.

— Помру та не увижу, — объяснил Дмитро без злости, стянул футболку и принялся расстегивать ремень штанов. — Вы как хотите, братцы, а я у море пошов. И нехай меня сожрет чудище якэсь, или вы застрелите… По фиг, товарищи! Стреляйте. Только когда я вылезу. Побачив море — можно помереть.

Сбросив штаны и ботинки, с криком «Эге-гей!» он ломанулся к воде, сверкая семейками с черными сердечками.

— Он прав, — сказал Ситников. — Командир, позволь освежиться? Хочется почувствовать себя живым! Так хочется, что и умереть нестрашно.

Порыв был глупым, неуместным, но как же я их понимал! Это именно то, чего нам не хватало, — почувствовать себя живыми. Мы так запарились, что не понимаем, как судьба нас вознаградила! Кого-то Жатва застала в Москве, Новосибирске, Самаре — осенью, накануне первых заморозков, а мы тут — на курорте. Отапливаться не надо, лишние тряпки носить не надо — одно это дорогого стоит!

— Кто хочет — пожалуйста, — махнул рукой я.

— Правильно, — шепнула мне на ухо Лиза.

Сам с удовольствием занырнул бы, да слишком много всего на мне. Портал этот чертов. Можно, конечно, просто его закрыть, но потом ведь любопытство сожрет, буду думать, что на той стороне.

Не сговариваясь, ситниковцы принялись раздеваться, чтобы побежать к океану по белому песку, нырнуть, вздымая брызги, и плыть, нырять, плескаться, чтобы вода смыла грязь, кровь, пот и поставила на паузу неопределенность.

Беззаботность «Своих» передалась нашим, к ним с гиканьем понеслись Сергеич и Макс. Тетыща разделся уверенными движениями и направился к морю, за ним побежала верная свинья, обмахиваясь совсем не поросячьим хвостом с кисточкой.

Монахини-гречанки, видимо, были сыты морем, поэтому не спешили расслабляться. А может, просто стеснялись такого количества мужчин.

— Мясо, билят! — завопил в голове радостный голос Эдрика. — Мы с Вечным проверили ловушки, в одну попал кабанчик! Большой, матерый, всем хватит мяса! Жарить!

Вот же неугомонный! Только при смерти был — и вот, носится.

— Шашлык! — расплылся в улыбке Рамиз. — Мас надо в уксусе замочить, оно жесткое у дикого кабана. И держать желательно часов двенадцать.

— Тащи его сюда, малой! — крикнул Сергеич в общем чате.

— Красавец! — оценила подвиг Эдрика и Вечного Тори, которая старалась не отсвечивать.

Я пообещал себе, что тоже освежусь, как только разберусь с порталом, усилю базу, поговорю с пленниками, раздам награды, попытаюсь ментально пробиться к Мигелю…

Не слишком ли длинный список, а, Рокот?

— Косись оно колосись, — бормотала Вика, раздеваясь и кладя ружье на песок.

И правда — косись колосись! Без отдыха невозможно жить. Так что сперва портал, потом будем разделывать кабанчика, жечь костер и жарить шашлыки. Надо познакомиться с новенькими, к тому же такая обстановка позволит им лучше влиться в коллектив.

Ну а делать это я буду, разлегшись на песке и между делом, пропуская по рюмочке рома и закусывая жареным мясом.

— У нас около суток до Третьей волны. Объявляю это время расслабоном. Можно пить, но в меру, есть и развлекаться. Разведите костер, я буду возле него, развалившись, как римский патриций, решать дела государственной важности. Ну а теперь я — к порталу. Кто-нибудь хочет присоединиться?

Со мной пошли Лиза, Вика и мокрые после купания Тетыща и Сергеич. Макса звать не стал — пусть плещется. Тем более клинки он опять оставил на песке. И слава богу.

Столовая восстановилась полностью, не осталось ни нагара, ни запаха. Но куда удивительнее было другое.

В углу, между плитой и окном, дрожал воздух — ровное марево в полтора моих роста.

— Это, что ли, и есть портал? — Сергеич почесал затылок. — И куда он, нах, ведет?

— Сейчас и узнаем, куда, — хмыкнул я и шагнул внутрь.

Меня дернуло, будто засосало, вперед. Ничего не видя, но ощущая опору под ногами, я сделал пару шагов и…

… оказался не в столовой, наступив на упругую траву. Надо мной синело небо без солнца и облаков. Птиц не было, ветра тоже.

Сзади один за другим шагнули остальные.

Лиза втянула воздух и зажмурилась.

— Господи! Как же здесь детством пахнет!

— Детством? — удивился Сергеич.

А я подумал: и правда. Пахло травой, землей после дождя, чем-то цветочно-полевым. Детством в деревне у бабушки.

— Галя заходить отказалась, — отчитался Тетыща.

Шагах в ста стояли деревья. Не пальмы, а наши дубы, березы, вроде рябина с краю. За ними угадывалась прогалина, поле уходило плавным клином к горизонту, дальше темнел лесок, и совсем уж далеко блеснуло водой.

— Денис, вокруг никого, тут чисто, — констатировал Тетыща.

— Интересно, где мы? — задумался я.

— Точно не Земля, — сказала Лиза. — Место не затронуто Жатвой, помнишь?

Я открыл клановую карту и ни черта не увидел, только темный квадрат с моей точкой посередине. То ли