Псалом дробовика - Харитон Байконурович Мамбурин

Вот тут мы замолчали надолго. Логические выкладки Алебастра были неоспоримы, это понимал каждый из нас, получивших профильное образование. Теперь картина становилась совершенно ясной и полной. Женщины для высокопоставленных инквизиторов. Надежные, работящие, счастливые, полностью покорные. То, что доктор прописал для людей, которым нужно хотя бы дома расслабиться. Нельзя же просто завести обычные отношения с женщиной со стороны, а потом сказать ей: «Извини, на самом деле я представитель тайной организации, так что, дорогая, собирайся, сейчас ты пойдешь давать присягу и подписки о неразглашении, твоя жизнь теперь никогда не будет прежней». Точнее, можно, но сложно.

А вот это — альтернатива для… не желающих заморачиваться. Не аристократов, которым нужно плодиться и размножаться, а для обычных функционеров.

— Я обдумаю эту версию, — дёрнув щекой, сообщил нам Гритт, — И попрошу тебя, Алебастр, провести более детальное расследование статистики супружеской жизни среди нетитулованных высокопоставленных инквизиторов. Интересует публичность выходов с семьей и…

— Понял, сделаю, — кивнул альв, — Мне самому интересно.

— То есть, мы пока ничего не делаем? — уточнила у блондина Эрика, почесывая волка за ухом. Тот благонравно лизал ласкающую его руку.

— Ничего, — пасмурно подтвердил он, — Но не удивлюсь, если это далеко не последний неприятный сюрприз, который мы узнаем о собственной организации.

Не выдержав, я расхохотался, принявшись тыкать пальцем в каждого:

— Невинный отличник, обреченный на смерть из-за грехов отца! Вампиресса без клыков, приговоренная за это к казни! Слепой в темноте альв, выброшенный собственным народом на поверхность! Белая лиса, в которой видели лишь интересный генетический материал! Старый маньяк, которого не знали куда девать! И, Соня, я про тебя не забыл, чужой эксперимент, который теперь хотят утилизировать! Вы не считаете, что Норма нам идеально подходит? Ах да, неприятные сюрпризы! Ха-ха-ха!

Тут даже у Гритта разгладилось лицо, перестав напоминать страдающую куриную задницу!

— Соня, укуси его.

— Юки, укуси его.

— Норма, укуси его!

Озвучено это было почти хором, но предательницей оказалась лишь кицуне, кинувшись на меня с зубами настежь. Пришлось её ловить и забирать на перевоспитание, смущая рассказами о том, как та сверкала задницей через подранные медоедом шорты. Гневные писки девушки, которой «никто не рассказал», разносились вслед моим шагам удаляющегося победителя.

Пользуясь моментом относительной свободы, мы принялись за расчистку места под задуманный Эрикой вертикальный сад на башне нашего жилища. Идея была тройного назначения, а заключалась как в создании красоты, так и в определенном уголке природы для бинтуронга, который должен был там отдыхать, но без возможности выбраться на волю. Этот проект предполагал множество крепежей, на которых будут сконструированы строительные леса, так что ими мы и занялись.

Работать с Юки было удобно. Легкую лисицу нужно было держать и страховать, пока девушка вбивала костыли между стыками древних кирпичей, но моя помощь была почти номинальной. Ловкая как обезьянка, Широсаки делала своё дело, успевая еще слушать хотелки высовывающегося сверху вампира. А у той с ними никогда не ржавело, так что Хатсбург, оценив фронт работ, потребовала систему автополива висячих горшков, небольшой ангар для дронов с электропроводкой и, заодно, наступить мне на лицо.

Последнее кицуне делать не согласилась — из-за того, что я её удерживал на одном плече, её тыл был полностью открыт для акций возмездия.

— Эрика сегодня вредная! — неожиданно нанесла японка подлый удар по условному союзнику, — Её, наверное, сегодня плохо любили!

— Да вообще не любили! — донеслось спустя паузу сверху озадаченное, — А почему?

— Потому что, когда я пришёл, ты уже храпела в обнимку с черной зверюгой, — напомнил я, передавая очередные костыли хихикающей Юки, — Мне пришлось спать на диване в зале. Не спальня, а проходной двор.

— В следующий раз приходи ко мне! — внезапно заявила Широсаки, продолжая там что-то деловито делать, — Я маленькая, тебе удобно будет!

— Маленькая, но нааа-аааглая… — еще более озадаченно протянула Хатсбург, — Охренеть. Растет наша девочка.

— Во мне горит огонь свершений! Ты сама его зажгла! — как-то злобненько вякнула лисица, щурясь наверх, откуда на неё смотрело лицо Эрики.

— Окей! — неожиданно охотно согласились сверху, — Я снова Соню позову! Посмотрим на твою отвагу!

— А моим мнением никто поинтересоваться не хочет? — хмыкнул я, прикидывая, дать ли по заднице наглой мелочи или как.

— Нет! — категорично отрезала вампиресса, высовываясь еще сильнее, — Сам виноват! Не мог бинтуронга выгнать и меня разбудить!

Женщины, их не поймешь. То они не любят, когда к ним пристают, то любят, то с бинтуронгом, то из собственной постели выгоняют. Сложно с ними. Причем, какую не возьми, кроме Нормы. Может, Алебастр был прав?

Эти мысли мне не дал додумать зычный клич снизу, издаваемый весело скалящимся русским попом, отцом Василием. Тот интересовался, насколько мы заняты и не хотим ли заработать немного денег честным и праведным трудом на благо обществу?

Ответив ему, что немного хотят в «Жирном куске», предоставляя соответствующее качество услуг, мы открыли нечто вроде торга, где по осаждающему нашу твердыню русскому велся перекрестный огонь трех голосов. Провалив попытку дипломатии и не объясняя (на всю площадь) сути заказа, хитрый поп зашёл с другой стороны, намекнув, что там, где мы нужны, будет наша знакомая общая подруга с рыжими волосами и темпераментом бешеной кошки. Получив в ответ наше равнодушие, одетый в черную рясу человек приуныл… но вскоре начал о чем-то шушукаться с таки выбравшимся из дома Гриттом.

Минут через десять из окна, откуда раньше торчала голова Эрики, с жужжанием вылетел мелкий дрон, от чего я сразу диагностировал:

— Сворачиваемся, Мария уболтали.

///

Гритту в последнее время было нелегко. Наверное, он поэтому и согласился на весьма скудно оплачиваемую просьбу отца Василия. Хотелось чего-то простого. Наставить на кого-нибудь ствол, выстрелить, ощутить адреналиновый взрыв.

Раньше, в академии, Барон любил нетривиальные задачи. Ему, как будущему офицеру, вечно подкидывали какие-то закавыки, но они, черт побери, были сплошь тактического характера. Как расположить людей, как действовать в дефиците информации и личного состава, как выполнить миссию с половиной раненых во взводе, переносимых на руках… это ему было знакомо.

Сейчас же молодого человека беспокоила стратегия. Невнятные опасения Цурье, чертов неуловимый колдун с его проклятиями, мутящий воду кардинал, который, казалось, понимает в происходящем куда больше, чем стадо научников-идиотов, трясущихся за свою карьеру, японцы эти чертовы со своими кицуне. Да и