Псалом дробовика - Харитон Байконурович Мамбурин

с крепко пострадавшей, еле оставшейся на ходу «тойотой» и вынужденными играть спектакль после того, как один рикошет чиркнул по спине Широсаки. Ей теперь предстояло прятаться от Момо всё время, пока такая царапина заживала бы у нормального человека. Ах да, рыжая. Её спасли дважды. Первый раз от пуль, второй раз, когда русский решил встать на тропу войны с огромной латиноамериканской бандой, принявшись собирать под это всех, до кого руки дотянуться. Мы не дали его рукам дотянуться до чересчур перевозбужденной коротышки. Точнее, мы его просто послали, как и любые нормальные наемники, отработавшие контракт, а затем уехали домой зализывать раны.

Теперь, получивший нужную информацию от Кси Тинг Алебастр просвещал нас, что вообще произошло.

— Ничего, о чем нельзя было бы догадаться, — сумрачный альв, вынужденный нам помогать обрабатывать раны и ушибы, сидел на диване в обнимку с Соней, — Русские в самом начале сюда пригнали большой груз хлама из пятидесятых-шестидесятых. Винтовки, автоматы, пистолеты, боеприпасы. Постепенно его распродавали по мелочи, затем отошли от дела, связавшись с радиоэлектроникой, которая у них хорошо так начала подниматься. Остатки стволов лежали, пока Ла Диспенза не свел их с Хендриксами, которым за какой-то надобностью захотелось иметь дополнительный арсенал. Только вот проблема, потому что брали они эти стволы, конечно же, не под себя, а под тех местных, кто лежит под ними. А вооружать местное население — большой-большой моветон. Русским было насрать, они не в теме, американцы этим и планировали воспользоваться, ожидая, что по-тихому закроют сделку. Все шло хорошо, но в курсе оказалась Нинель Сабрази, которая и послала своих людей зачистить беспредел скопом. Вы же знаете, что у неё были претензии к предыдущему попу…

— Пока всё звучит неплохо, учитывая, что мы целы, — откликнулся я, почесывая подбородок, — Но мы положили её людей, всех. Лично к нам у неё претензии возникнуть могут?

— Пф! Конечно, могут! — отплюнулся от лезущей в рот шерсти чернокожий парень, — Но только если подставимся, дадим ей возможность сказать, что сами влезли в это дело еще глубже. Поэтому я настойчиво рекомендую всем нам взять недельный отгул и провести это время дома. Мы с Кси Тинг пока узнаем, откуда дует ветер…

Пренебрегать советом бывшего брокера информацией в Старом городе дураков не было, поэтому мы занялись своими ушибами и синяками, потихоньку продолжая застраивать башню горшками внутри и снаружи, слушая стенания Юки по поводу изрешеченной пулями «тойоты» и жалобы Хатсбург из-за простреленной руки.

Между делом события развивались в совсем нездоровом, но предсказуемом, ключе. Отец Василий и его выжившие ребята пропали из храма, а к вечеру того же дня «пропал» частный дом Костоломки, настоящая крепость за городом, сметенная взрывом очень большого количества взрывчатки. Вместе с охраной. Увы для православных вояк, Нинель Сабрази не была идиоткой, поэтому, вернувшись домой, сразу вместе с детьми спряталась в подземное убежище, что, конечно же, и оправдалось. Из этого убежища Костоломка и объявила тотальную охоту что на нашего попа, что на Хендриксов.

Началась война, короткая, но очень жестокая. Пока искали русских, Мара Сальватручча решили навестить американцев, но те сразу показали, что не лыком шиты на своей местности. Потеряв еще около пятнадцати человек, латиносы убрались ни с чем, кроме пары-тройки застреленных со злости местных. Однако, все прекрасно понимали, по чьей вине дерьмо заварилось, так что американская семья вовсю искала пути примирения через посредников в Апсародае, но пока не находила. Сабрази хотела крови и вынюхивала русских.

Татуированные смуглокожие гангстеры приходили и к нам. Без явных угроз, но давая понять, что либо мы беремся за охоту на православных, либо нам не забудут предыдущего участия. Мы дали им прослушать запись ими сказанного, упомянув, что готовы соблюдать нейтралитет в этом конфликте, но если будут давить, то об этом станет известно всему городу. Наезжать на наемников, просто выполнявших заказ — не по правилам города.

Через несколько часов латиносы вернулись, положив перед нашей дверью уши того, кому пришла в голову идея надавить на наемников. К ушам прилагалась записка-предупреждение о том, что если мы прячем у себя русских, то легкой смертью не умрем.

— А какой смысл им прятаться? — хмыкнул Марий, разрывая записку.

Это было правдой. Силы отца Василия и одной из самых влиятельных группировок Среднего города были совершенно несопоставимы, только вот люди Костоломки были бандитами, а русские — бывшими солдатами. Бывшими русскими солдатами. Это тоже было несопоставимо.

Отец Василий не считал Костоломку личным врагом, а одним махом записал туда всю организацию. Он начал бить по всему, до чего можно дотянуться, и первым делом в этот список попали легальные бизнесы Мара Сальватручча.

…и люди. Инженеры, бухгалтеры, главы небольших компаний. Террор шел три дня и две ночи, встав латиносам колом в задницу. По алмазно твердому убеждению что Алебастра, что Кси Тинг, кто-то, а может быть, и не один «кто-то», снабжал русских просто очень свежей информацией буквально о каждом движении их врагов. Те, предполагая, что основной проблемой будет выкурить Хендриксов, бегали по городу как курицы с отрезанными головами, успевая лишь к очередному трупу или на пожарище.

Дошло до того, что Костоломка лично приехала на броневике на храмовую площадь, чтобы обсудить «вопрос» с местными главами храмов, но уехала с абсолютно предсказуемым результатом — это было её личное дело, которое она сама и начала, местным не было никакого резона помогать ей, либо православному попу.

Мы продолжали разбивать наш маленький вертикальный садик, то и дело принимая курьеров со стройматериалами. Отдыхали как на даче, но прекрасно понимали, что в будущем нас будут ждать проблемы. Сабрази, даже если превозможет сложившуюся ситуацию, будет вынуждена принять меры для восстановления репутации, которая сейчас у её банды летит на дно и ниже, как, впрочем, и у православных, но тем терять было нечего.

К вечеру третьего дня в городе прошёл устойчивый слух, что русские свалили с Басолана. Подтвердился он заламинированной прощальной запиской, которую нашли на подвешенном за ногу трупе одного из лейтенантов Сальватруччи. Позже, через несколько дней, этот самый труп взорвется прямо в гробу, в котором его будут нести хоронить, убив в процессе пятерых высокопоставленных членов банды, собравшихся на похороны, и раня саму Костоломку. Патологоанатома, который должен был проводить вскрытие, так и не найдут.

— И вот теперь она в полном дерьме, без вариантов, — уверенно кивнет Алебастр, внимательно следивший за всем происходящим, — Если русские ушли, то Костоломка теперь обязана закрыть вопрос с