Кровь не вода 4 - Василий Седой

— Наконец-то вернулся, вот и разгребай теперь все, что натворил.

От такого приветствия я ещё больше потерялся, хотя, казалось, дальше уже некуда. Тем не менее ответил на автомате вполне себе уверенным голосом:

— Разгребу, конечно, если мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит.

Народ почему-то заржал, хотя Макар, как мне показалось, смеялся совсем не весело, и тот же Святозар, чуть просмеявшись, ответил:

— Пошли в подготовленный для тебя шатер, там все и узнаешь.

Тут в это все вмешался Мишаня, который как-то будто просочился мимо Святозара и просто молча сгреб меня в охапку, прижав к груди, как дите малое. Вот честно, как не расплакался от ТАКОГО проявления чувств, сам не знаю, в глазах точно защипало. После Мишани как плотину прорвало, народ лез обниматься, будто родственника встретили после долгой разлуки. Приятно. В голове невольно мелькнула мысль: «с такими друзьями я этот мир переверну нафиг и заставлю крутиться в обратную сторону». Растрогался до невозможности, но и в себя чуть пришёл, правда, ненадолго.

Проезжая по лагерю, я, глядя на собравшихся здесь людей, понял, почему здесь оказались Святозар с Макаром. Странно прозвучит, но тут, судя по всему, львиная доля, как я понял, переселенцев была из числа казаков и их семей, что не могло не удивить. Не надо быть провидцем, чтобы понять, что эти двое явились сюда с предъявой. Похоже, не понравилось казачьей старшине подобное положение вещей, вот и прислали сюда переговорщиков.

Как выяснилось довольно быстро, я нигде не ошибся в своих размышлениях. В шатре, пока незнакомые мне женщины накрывали стол, Святозар коротко рассказал, что здесь, собственно, происходит.

Оказывается, косвенно во всем виноваты мои запорожцы, которые пришли ко мне реальной голытьбой и сразу после отражения нападения на крепость стали если не богачами, то близко. По крайней мере, сорили деньгами они в крепости на совесть, скупая там все, что только даже гипотетически могло пригодиться им на новом месте.

Добыча донских казаков на фоне этих запорожцев после победы над татарами как-то смотрелась не очень, вот и пошёл шёпот среди казаков, что, дескать, под рукой молодого да раннего ходить не в пример выгоднее, чем под забывшими, что такое походы и ставшими домоседами стариками.

Как и в любом другом обществе, среди казаков, несмотря на кажущееся равенство, тоже существует разделение на богатых и бедных, пусть и не так сильно выраженное, как в других краях, но есть.

Так вот, глядя на в одночасье разбогатевших запорожцев, казаки неожиданно начали вспоминать, что любой поход под моим командованием получался очень прибыльным. Чуть погодя кто-то пустил слух, что запорожцев я позвал только потому, что местные старшие не давали мне возможности набрать в ватагу местных же казаков, из-за чего я даже решил уйти в дикое поле на новые земли, чтобы, дескать, жить своим умом и водить казаков в походы, не оглядываясь на зажравшуюся старшину.

В общем, среди казаков словно пламя в степи пролетел слух, что я именно сейчас набираю себе верных людей, с которыми потом буду ходить в походы и добычу при этом обещаю небывалую, но только в случае, если эти верные люди будут жить на моих же землях.

Я, слушая рассказ Святозара, реально не знал, плакать мне или смеяться, и задавался вопросом: это какая же падла решила меня ТАК подставить?

Святозар между тем продолжил:

— В общем, Семен после таких разговоров через какое-то время удержать казаков победнее от переезда к тебе было невозможно. Сначала старшина, когда они осознали величину бедствия, хотели пересечь этот переезд, но потом, посовещавшись, решили, что это только к лучшему. Не придётся в дальнейшем думать, чем кормить и как поддерживать этих бедняков, и, дескать раз так, то пусть теперь у тебя голова об этом болит, тем более что тебе разрешили звать к себе кого бы то ни было откуда угодно.

Святозар неожиданно рассмеялся и сквозь смех произнес:

— Видел бы ты, какие там страсти кипели, даже меня нашли и потребовали, чтобы я угомонил ученика.

— Хотелось бы знать, кто мне так подгадил. Вы-то понимаете, что это не моя работа? — не удержавшись, произнес я, глядя на веселящегося Святозара.

— Паша твой постарался, — коротко ответил Макар, а потом пояснил: — Я не сразу понял, что это он среди казаков воду мутит, очень уж хитро он вёл беседы с заинтересованными, да так, что не сразу и поймешь. Сам не знаю, как его не прибили, когда выяснили, кто виновен в этом безобразии. Повезло ему, что авторитетные казаки решили, что это будет на благо войску, а то лишился бы ты этого грека.

— Не прибили казаки, я прибью, — в сердцах выдал я. — Как теперь с этой толпой зиму пережить? И чем я их кормить буду? А ведь ещё с Новгорода люди придут.

Святозар снова улыбнулся и ответил:

— Ну ты, Семен, духом-то не падай, снабдили казаки своих товарищей переселенцев припасами, до лета точно хватит, а дальше ты что-нибудь придумаешь, я в тебя верю.

Собравшиеся в шатре народ на эти слова Святозара дружно закивали, а кто-то так выкрикнул:

— Справимся, князь, не переживай!

— Кто-нибудь может сказать, сколько вообще казаков к нам переселилось?

Ответил все тот же Святозар который, казалось, знал все обо всем:

— Ушли к тебе в основном молодые казаки, у которых семьи ещё небольшие, поэтому их не так много, как могло бы быть. Самих казаков, способных держать в руке клинок, чуть больше семи тысяч и ещё около пятнадцати тысяч их родни. Это если не считать совсем уж малых детей.

Народ почему-то слова Святозара развеселили, а мне, признаться, слегка поплохело от одной только мысли, что эту ораву нужно будет как-то прокормить и устроить. Ведь хуже не придумать, чем если разочаровать всех этих людей, может, так аукнется, что никакое прогрессорство не поможет.

Святозар, будто решив меня добить, между делом добавил:

— Твои запорожцы отправили на сечь два десятка авторитетных казаков, чтобы рассказать товарищам, что тут и как. Так что следующим летом жди ещё людей.

— Как-то ты меня этой новостью не успокоил, — ответил я на автомате не в силах прийти в себя.

Немного помолчал, лихорадочно размышляя, что делать и за что хвататься в первую очередь, потом посмотрел внимательно на Святозара с Макаром и спросил, обращаясь к этим двоим одновременно:

— Сможете остаться здесь на время и помочь хоть на первых порах?

Святозар только кивнул, а Макар ответил конкретно:

— До лета останусь, потом уйду.

Святозар хлопнул меня по плечу и произнес, пытаясь успокоить