Патриот. Смута. Том 16 - Евгений Колдаев

— Дел много. — Проговорил я спокойно. — Этого к прочим трупам, собрать, потом похороним. Точнее. Сами пускай хоронят, кто живой остался.

— Господарь. — Яков наконец-то заговорил. — Государь мой. Там в тереме… В тереме там… Разгром полный. Я сказать, это… Это не мы. — Он пожал плечами. — Мы вошли, а там вонь, словно в хлеву. В полумраке люди валяются, в беспамятстве. Как пожара не случилось, сам не пойму.

— Загуляла шляхта, усмехнулся я. — Сам смотрел на входивших в крепость бойцов.

За первой колонной воинов с южного пограничья наконец-то показались два моих телохранителя и Василий Чершенский в моих одеждах. Знамя гордо реяло над ними.

— Государь! Торжественно сдаю тебе самого себя! — Заорал чудаковатый казак. — Двум государям не бывать больше на земле русской. Хватит. Побыл! Тобой! Баста! А то… то еще решат, что я… что я дурак, на трон мечу. — Он резко слетел с седла и на колени пал. — Я играл… Играл как мог… Как в детстве, играл. Я не самозванец и не вор, государь. Я все по твоему приказу. Собратья… Собратья твои телохранители, ругались только. Но я… Я старался, государь!

Я смотрел на него, а он чуть не плакал. Чудной человек, но верный и, на удивление надежный, достойный и, в какой-то мере толковый. Дело Воронежское без его участия, в самом начале моего пути, могло и не выгореть.

— Ты все хорошо сделал. Встань. — Двинулся к ним спросить как оно прошло.

Чершенский поднял голову, осмотрелся.

— Ух… Ух… Опять ты государь кого-то в бою одолел, сабля к сабле. — Он говорил без вопросительной интонации.

— Нет, на этот раз не я. — Усмехнулся, подошел. — Зубов своего знакомца ляха встретил. Должок вернул.

Чершенский посмотрел мне за спину.

— Государь. Если так пойдет, то… Я за тебя править буду, а он… он выходит на поединках стоять? — Резко опять к земле припал. — Ты прости меня дурака, прости.

— Встань. Ты все хорошо сделал. Благодарю за службу.

Смотрел на Абдуллу и Пантелея, замерших на своих конях за его спиной. Боец, изображавший Богдана, тоже был в седле, ерзал с непривычки.

— Как прошло? — Вопрос был больше риторический, чем объективный.

— Поймали! — Заорал кто-то из проезда в надвратной башне. — Поймали! Ведут!

— Кого они там поймали? — Удивился я.

* * *

Он обратный попаданец из 1995го. Там он был крутым опером, и его звали Бешеный. А теперь он школьник-второгдник.

Прошло тридцать лет. Его лучший друг, тот что его предал и убил, теперь большой человек, как и другие отморозки из 90х.

Но, кажется, им недолго осталось. Бешеный вернулся не для того, чтобы прощать. Он принёс не мир, но меч!

1й том здесь: https://author.today/work/470570

Вышел 11 том: https://author.today/work/602088

На первые 5 томов большая скидка

Глава 14

Небольшая суета, шум гам, повторяющийся крик:

— Поймали! Поймали рябчика! Голубчик наш! Не убег!

— Кого? — Выкрикнул кто-то из толпы.

— Ясновельможного! Говорят самого ясновельможного, младшего!

Ага, понятно, хозяина крепости взяли за мягкое место. Ну приведут, поговорим.

Пока дело.

Люди стали тормозить озираться, всем было интересно что творится и кого схватили собратья. Я резко пресек торможение. Нельзя допустить проволочки, нужно зачистить крепость, проверить все дома и постройки. Мало ли где сидят еще вооруженные ляхи. Блокировать город. Потом пройтись по нему гребнем. Вычесать тех, кто еще может сражаться против нас.

Люди кланялись и приступали к выполнению приказа.

Да, интерес был, но, во-первых, моя воля становилась для них законом. А во-вторых, это действительно важное дело. До ночи нужно завершить захват и сделать жилища безопасными.

Пока распоряжался через надвратную башню стали заводить пленных. Связанных, еле плетущихся шляхтичей. Всмотрелся и понял — вида они все очень побитого. Смердело от всей этой массы дешевым кабаком и загулявшей перекатной голью. Мда… Панове гуляли так, что сами не поняли что случилось. Думали, видимо, сейчас в сабли возьмут очередного московитского самозванца и будут потешаться над ним. И слава, и почет к такому подвигу прилагаются. Не думали что все закончится плохо. Только тот старик, опытный вояка, ротмистр гарнизона более-менее понимал что происходит. Но говорить не захотел и пал от руки Зубова.

Передохнув и перевязав легкие раны после поединка, Иван подошел ко мне, пока я стоял у надвратной башни, раздавал приказы бойцам и ждал местного владетеля земель и укреплений.

— Государь мой. — Зубов низко поклонился. — Спасибо тебе за науку.

— Ты все верно сделал. — Осмотрел его. Идея так перевязывать раны мне совершенно не нравилась. — Иван, найди среди моих любого десятника, он тебя поуму перевяжет. Мои ученые, в сотне Якова так почитай все.

Он улыбнулся невесело, мотнул головой.

— Да тут царапины. На мне, как на собаке. — Вновь поклонился, а я нахмурился.

Один раз как на собаке, второй гангрена и конец. Нет, так дело не пойдет.

— Иван, во-первых, найди человека и сделай нормальную перевязку, это приказ. — Его глаза на лоб поползли. Не понимал он, что каждый, каждый! Человек из них мне дорог. Каждый должен жить и работать на благо Родины. Если все помрут, на кого опереться? Геройствовать это хорошо. Жизнью рисковать, ладно, для дела все мы такие. Но творить безумие и отказываться от помощи, такого не потерплю. — Второе. Мыслю я, что тебе здесь оставаться надо будет. Или, после того как до Великих Лук войско дойдет, возвращаться.

Он с сомнением уставился на меня.

— Зачем я здесь, господарь, для чего? Я же панов этих… Да и людей ляшских не особо-то… Да чего там, на дух их не переношу.

— А для того, что эта крепость теперь форпост наших сил. От нее и на юг по Западной Двине держать местность от набегов разбойничьих лучше всего. Ты местность знаешь, людей знаешь. И сможешь организовать не просто оборону острога, а еще и постовую службу. Рязанцев я несколько сотен здесь оставлю. Две, а лучше три. Но они смогут крепость держать. А вот границу и рубеж — заплутают. Не их земля, да и не привычная, леса тут болотистые, более северные. А у них там все же ближе к Полю. Хотя смысл один. Там татары из него идут, а тут из болот и лесов шляхта лезет.

— Я…

— А чего? Семьи у тебя нет, детей нет. Как раз здесь можно будет всех нищих, потерявших все, в приграничьи собрать. Кому до Смоленска далеко. Ты им работу — крепость подлатать. Домишки подправить и еду за нее. А для детей сирот места найдешь. Нельзя их бросать. Помрут зимой все.

— Нельзя. — Проговорил