Студент: Чужие Деньги - LikanTrop

— Идём, принцесса. Раз карета тебя привезла. Бала не обещаю, но вкусный стол с вином и шампанским — в наличии.

— О, вино! Ты бы знал, как мне это нужно, — закатила глаза девушка, — неделька та еще!

Я взял её за руку, и мы пошли в сторону освещённой яркими огнями дачи Хромого, возле которой суетился у мангала одетый в какой-то пухлый и даже на вид очень тёплый тулуп Кузьмич. Алиса, проявляя живость характера и любопытство, сперва познакомилась с нашим егерем — растопила на его вечно суровом лице непривычную улыбку. Потом долго ходила по дому, рассматривая то напольные часы, то камин, — словом, всё, что попадалось ей на глаза. Наконец мы упали на диван, а я, открыв вино, разлил его по фужерам.

— Что будешь из закуски? — Я опустился рядом с девушкой, подавая бокал с ярко-красным напитком.

— Знаешь, была у меня одна история, — Алиса сделала глоток и аж причмокнула губами от удовольствия. — Один раз, когда папа был еще жив, с мамой… Я была совсем мелкая, и мы праздновали мой день рождения. Папа принёс консервированные ананасы и пирожные, вкусные-превкусные даже на вид. А мама готовила мою любимую курочку в майонезе с картошкой. И вот пока она готовила, я лопала сладкое — лопала и лопала без остановки. А Вовка постоянно косился на меня и ухмылялся.

— Вова не любил сладкое? — удивился я.

— В том и дело, что любил. Только вот курочку он любил куда больше. И когда мама выложила её из духовки, положила в тарелку и поставила на стол — все ели эту курочку, а я поняла, что в меня уже не лезет. Просто ни крошечки. Представляешь? — Алиса повернулась ко мне лицом, одной рукой опираясь на диван, другой держа фужер. В глазах её была обида. — Они все лопали курочку, приготовленную на МОЙ день рождения, а я просто смотрела и чуть слезами не давилась.

— Я понял, — хмыкнул я. — Дождёмся сперва мяса?

Алиса кивнула и посмотрела на камин:

— Тут красиво. Вот бы здесь оказаться летом и посмотреть на залив. Это же залив?

— Котовский залив. Окажемся, куда мы денемся? — пожал я плечами.

— Готово! — Дверь в дом открылась, и Кузьмич деликатно зашаркал на пороге, ожидая нашей реакции. — Не помешал?

Я махнул рукой. Егерь прошёл через дом к нам, поставил дымящееся и истекающее соком мясо в глубокой тарелке на стол между закусками.

— Спасибо, Кузьмич! — поблагодарил я мужчину, встал, вытащил из штанов десятку и вложил ему в руку. — Дальше мы сами.

Мужчина кивнул, слегка наклонившись всем торсом — отчего это выглядело как поклон, — и вышел наружу. Я подошёл к столику и начал накладывать вилкой на две пустые тарелки мясо:

— Налетай! Сегодня ты свою курочку не пропустишь.

Через двадцать минут, сытые от горячего и закусок, слегка взопревшие от яств и близкого огня, мы полулежали на диване, попивая вино в тишине.

— Как там твой армянин поживает? — нарушил я молчание.

— Кто? Каха, что ли? — легкомысленно фыркнула девушка, а потом с интересом заглянула мне в глаза. — А ты что, ревнуешь?

— Ты знаешь, девушку, которую надо ревновать к этому Кахе, я бы на свидание никогда не пригласил, — покачал я головой.

— Это точно. Надо себя не уважать, чтобы всерьёз отвечать на ухаживания озабоченного парня, у которого ко всему вокруг отношение как к товару на полке, — Алиса покачала головой. — Нет, к такому ревновать ты бы и правда не стал. Если уж перебирать моих ухажёров, то ревновать надо было бы, наверное, к Лёхе.

— К Лёхе?

— Да, есть один студент-старшекурсник. Лёша Кортнев, весёлый такой, играет в КВН в сборной МГУ, — объяснила девушка, отпивая вина. — Они даже в нашем театре свои постановки ставят и могут скоро в Америку поехать, и в Европу. Весь универ об этом гудит.

— И что, реально стоит к нему ревновать? — приподнял я вопросительно бровь.

— Наверное, стоило бы, — задумчиво прикусила губу девушка. — Если бы у меня были другие интересы. А так… Он весёлый, да, но совершенно несерьёзный. Носятся со своим дружком-латышом со смешным именем как угорелые. — Алиса пожала плечами и заглянула мне в глаза. — Знаешь, что меня в тебе больше всего притягивает?

Я промолчал, ожидая ответа.

— Ты весь какой-то надёжный. Как стена или зАмок. Я таким запомнила папу. Таким иногда бывает Вова, когда не задалбливает своей опекой. — Девушка придвинулась ко мне и положила голову на плечо. — За тебя вот так можно всегда спрятаться — и всё. Я в домике.

— Никогда не умел принимать комплименты, — честно признался я.

— Почему? Потому что чувствуешь за них ответственность? — Девушка заглянула в мои глаза снизу вверх. Её тонкие губки слегка приоткрылись, обнажая ровные белые зубки.

— Потому что они делают меня уязвимым, — ответил я и накрыл её губы своими.

Мой язык деликатно проник в рот Алисы и принялся играть с кончиком её язычка. Ладонь легла на торчащую из-под подола коленку и скользнула чуть выше. Мы целовались какое-то время, после чего я поднял девушку на руки и отнёс в спальню, положив на кровать.

Губы накрыли шею красавицы. Ладонь скользнула за спину, расстёгивая молнию. Алиса потянула за край моего свитера и стащила его через голову, оголяя мой торс. Я повалил её спиной на кровать. Губы спускались всё ниже по коже. Верх платья съезжал книзу, оголяя крепкую, упругую грудь с острыми сосками и ареолами цвета неспелой вишни.

— Ты готова? — прошептал я, поднимая лицо на один уровень с её лицом и нависая всем телом сверху.

Подумав, Алиса кивнула и прошептала:

— Только, прошу… аккуратно.

Через час мы лежали в кровати в обнимку, пытаясь отдышаться и поймать сбившееся дыхание. Голова девушки покачивалась на моей вздымающейся груди. Острые соски почти царапали кожу на рёбрах сбоку. Потные и счастливые, совершенно больше не стесняющиеся собственной наготы перед друг другом.

— Принесёшь вина? — спросила наконец девушка после долгой молчаливой паузы.

Я сполз с кровати и вернулся через минуту с новой бутылкой и двумя фужерами. Разлил