Воздушная кавалерия. Том 3 - Джек из тени

от Волчка и «Иркутских», что проверка прошла успешно. И что мы готовы к серьезному разговору. И если у него есть работа, мы готовы ее выполнить. Но если он или кто-то из его шестерок еще раз попробует надавить нас вот так, по-тупому, — я сильнее нажал на нож, и он снова взвизгнул, — то в следующий раз я не буду таким добрым. В следующий раз я вырежу весь ваш муравейник, начиная с твоего Мухи. Ты меня понял?

Он судорожно закивал, его глаза наполнились слезами от боли и страха.

— Вот и отлично, — я встал и вытер лезвие ножа о его куртку. — А теперь ползи. И чтобы духу твоего здесь не было.

Я посмотрел на второго, которого вырубил Синицын. Он начинал приходить в себя, стонал.

— Ломов, помоги его товарищу тоже вспомнить дорогу домой.

Ломов понимающе хмыкнул, подошел и с размаху пнул лежащего в бок. Раздался треск ломаемых ребер и новый стон.

— Все, парни, уходим, — скомандовал я. — Скоро здесь будет полиция.

Мы развернулись и, не оглядываясь, пошли прочь из этого вонючего переулка, оставляя за спиной два трупа, двух покалеченных ублюдков и громкую, кровавую заявку на свое место в криминальном мире этого города.

Наша новая квартира встретила нас запахом дешевого антисептика и молчаливым напряжением. Остальные парни, услышав по условному сигналу, что мы возвращаемся, уже ждали нас. Никто не задавал вопросов, но по их глазам я видел, что они все понимают. Видели нашу окровавленную одежду, сбитые костяшки на кулаках Ломова и холодный блеск в глазах Синицына.

— Умыться, переодеться, — коротко бросил я, проходя в свою комнату. — Через десять минут всем собраться на кухне.

Это был наш ритуал, который я ввел еще после «Лисьей Норы». Никакого пьяного бахвальства, никакого «разбора полетов» на эмоциях. Только холодный, трезвый анализ. Каждая операция, даже самая успешная, должна быть препарирована, как лягушка на уроке биологии. Найти ошибки, выявить слабые места, сделать выводы. Это спасало жизни. Через десять минут мы сидели на тесной, прокуренной кухне…

— В целом, — закончил я разбор, — задачу выполнили, заявку сделали. Теперь ждем ответной реакции. Будьте начеку, следующие несколько дней никуда не выходим, сидим тихо. Они должны сами нас найти.

И нас нашли даже быстрее, чем я ожидал.

Прошло всего два дня. Мы сидели в нашей берлоге и ждали, когда дернется ниточка. Парни чистили оружие, играли в карты, травили байки. Но напряжение не спадало, все понимали, что сейчас решается наша дальнейшая судьба в этом городе. Либо нас примут в игру, либо попытаются вырезать под корень, чтобы другим неповадно было.

На третий день, под вечер, в нашу дверь постучали. Не нагло, как полиция, не робко, как соседи. Три коротких, уверенных стука.

Все в комнате замерли. Матвеев, который сидел ближе всех к двери, молча поднялся, его рука легла на рукоять пистолета, торчащего из-за пояса. Я кивком указал остальным занять позиции. Через секунду квартира превратилась в смертельную ловушку.

— Кто? — пробасил Матвеев, подойдя к двери.

— От Мухи, — раздался с той стороны спокойный, чуть гнусавый голос. — К Волчку есть разговор.

Ниточка дернулась…

Я дал Матвееву знак, он отодвинул засов и приоткрыл дверь. На пороге стоял один человек, невысокий, худой, одетый в дорогой, идеально сидящий костюм, что резко контрастировало с убожеством нашего подъезда. На его бледном лице застыло выражение скучающего превосходства, но в глазах, умных и холодных, я заметил плохо скрываемую настороженность. Он не был бойцом, скорее из тех, кто отдает приказы.

— Волчок здесь? — спросил он, с легкой брезгливостью оглядывая Матвеева.

— Здесь, — ответил я, выходя из комнаты. — А ты кто такой будешь, голубь сизокрылый? Муха тебя почту разносить нанял?

Гость смерил меня оценивающим взглядом, задержавшись на шрамах на моем лице.

— Меня зовут Константин, — представился он. — А Муха… скажем так, у Мухи сейчас много дел. Он лечит сломанные крылышки. И передает вам свое уважение.

— Мы не любим, когда нас беспокоят по пустякам, — я пожал плечами. — Твои друзья были слишком назойливы.

— Они были идиотами, — спокойно согласился Константин. — И они заплатили за свою глупость. Но их наниматель впечатлен вашей… эффективностью. И хотел бы познакомиться поближе.

Он достал из внутреннего кармана визитную карточку из плотного, дорогого картона и протянул мне.

— Завтра, в десять вечера. Ресторан «Панорама». Наш босс будет рад видеть вас. Одного. Никого не тронут, Барон дал своё слово.

Я взял карточку, на ней было лишь название ресторана и время. Никаких имен, никаких телефонов.

— Барон? — я усмехнулся. — Серьезная птица. А он не боится, что я тоже могу оказаться слишком «эффективным»?

— Господин Барон ничего не боится, — в голосе Константина прозвучал металл. — А вот вам я бы советовал не делать глупостей. В «Панораме» вас будут ждать люди, после встречи с которыми ваши прошлые оппоненты покажутся вам милыми котятами. От таких приглашений не отказываются, Волчок.

Он развернулся и, не прощаясь, зашагал вниз по лестнице. Я остался стоять с карточкой в руке. На кухне воцарилась тишина, все смотрели на меня.

— Ну что, командир? — наконец нарушил молчание Ворон. — Пойдешь на встречу с этим… Бароном? Это же явная ловушка.

— Ловушка, — согласился я, переворачивая визитку. — Конечно, ловушка. Именно в нее нам и нужно залезть.

Я посмотрел на своих парней, на их напряженные, готовые к бою лица.

— Ну что, джентльмены. Кажется, нас пригласили на танец. Пора показать местной аристократии, как танцуют в Иркутске.

Глава 11

Визитная карточка из плотного, дорогого картона казалась в моей руке инородным предметом. Тяжелая, с тиснеными золотыми буквами, она была похожа на надгробную плиту для чьей-то спокойной жизни. «Панорама», десять вечера. Ни адреса, ни имени. Послание, которое было одновременно приглашением и приговором. И все это было брошено на стол нашей прокуренной, воняющей дешевым пивом и жареными пельменями кухни.

Мои парни стояли вокруг, образовав плотное, молчаливое кольцо. Воздух на кухне загустел, стал вязким от напряжения. Десять пар глаз, десять разных взглядов были устремлены на меня, и в каждом из них читался один и тот же невысказанный вопрос: «Что дальше, командир?».

— Ловушка, — первым нарушил тишину Ворон. Его голос, как всегда, был спокоен, словно он разбирал не нашу с вами судьбу, а шахматную