Искатель 23 - Сергей Шиленко

за пятидесятый уровень. Имея прокачанные ремесленные навыки, им ничего не стоило в сжатые сроки вырезать из цельного дерева изящную лодку на двоих в форме лебедя с гордо поднятыми крыльями и выкрасить её в белоснежный цвет.

Я снова предложил ей руку, сделав преувеличенно низкий театральный поклон.

— Пройдемте к воде, леди Роза?

Она счастливо захихикала и снова крепко прижалась ко мне.

— Звучит восхитительно.

Внутри лебедя оказалась мягкая бархатная скамья. Она была достаточно просторной для двоих, но сконструирована так хитро, что моя спутница-кунида физически не могла не прижаться ко мне горячим бедром. Я взял в руки резное весло и плавно оттолкнулся от берега, направляя лодку вниз по течению. Вечер выдался безветренным и невероятно спокойным. Тишину нарушали лишь мерный плеск воды под днищем да шорох ночных существ, выбирающихся из своих укрытий на берегу.

Мы плыли сквозь целое море лодочек со свечами. Золотистое мерцание наполняло сгущающуюся темноту, придавая нашему путешествию совершенно волшебную, мистическую атмосферу, и это впечатление стократно усилилось, когда лодка плавно обогнула изгиб реки.

Перед нами открылся идеально ухоженный газон у самой кромки воды, в центре поляны раскинул мощные руки-ветки красавец-клён. На каждой из них мерцали десятки разноцветных магических фонарей, а прямо под кроной исполина стоял элегантно сервированный столик на двоих, сияя белоснежной скатертью, полированным до зеркального блеска столовым серебром и тонким стеклом.

Да уж, эти интриганки определённо переборщили с постановкой.

В нашей семье звание любительницы романтики по праву принадлежало Лили, но, глядя на то, как губы Розы приоткрылись, а в глазах засияли благоговение и радость, было очевидно, что она унаследовала от младшей сестры немалую толику этой романтической жилки.

Впрочем, любая женщина на её месте поразилась бы не меньше при виде такой сказочной обстановки. Я и сам, честно говоря, немного выпал из реальности. Это место излучало ауру настоящего чуда.

Мягким гребком я направил лодку к берегу. Роза грациозно выскочила на траву, оставив мне сомнительное удовольствие вытаскивать тяжелую посудину на берег. Я закрепил трос и, снова предложив ей руку, повел по подстриженной лужайке к столу. Как истинный джентльмен галантно отодвинул для неё тяжелый стул.

Пока я осматривался, пытаясь понять, откуда должна появиться еда, из темноты деревьев вынырнула Лютик, наряженная в классический костюм служанки, сосредоточенно толкая перед собой сервировочную тележку на колёсиках.

При виде миниатюрной девушки-мышки Роза мгновенно оживилась. Она так просияла, что, клянусь, бросилась бы обнимать нашу «официантку», если бы уже не сидела за столом.

Это было удивительно, но факт: несмотря на свою патологическую застенчивость в общении со всеми, кроме родной матери и сестер, Роза с первого дня привязалась к Лютик. Возможно, она чувствовала в этой робкой девочке родственную душу, или же сама Лютик излучала такую чистую и нежную ауру, что рядом с ней стесняться было физически невозможно.

Эти двое очень быстро подружились. Лютик одной из первых научилась выводить Розу из оцепенения, когда та терялась рядом со мной, не подталкивала её к близости и не превращала их дружбу во что-то двусмысленное, наоборот, помогала моей застенчивой невесте честнее говорить со мной о желаниях. Так что появление моей милой жены-мышки в роли личной прислуги на свидании стало идеальным дополнением к вечеру.

Я занял свое место, пока Лютик ловко и бесшумно суетилась, расставляя перед нами дымящиеся тарелки. Мне подали огромный кусок стейка с картофелем, маслянистым зеленым горошком и сладкой морковью, нарезанной аккуратной соломкой, а перед Розой возникла поистине грандиозная салатница с морковью, приготовленной четырьмя разными способами, и щедрая порция фруктового желе.

Закончив сервировку, Лютик сделала безупречный реверанс, но перед тем, как раствориться в темноте, наклонилась к моему уху и прошептала:

— Удачи, Артём.

Длинные белые уши Розы тут же дернулись, она явно всё услышала, но девушка тактично не подала виду и с видимым аппетитом принялась за ужин.

Под звон столовых приборов мы разговорились, болтали о нашей малышке Розалине, вспоминали детство. Её детство, как и следовало ожидать, протекало почти так же, как у Лили, ведь всё-таки они родные сестры с разницей в возрасте чуть больше полугода. Но если моя первая жена-кунида вечно пряталась по углам, уткнувшись носом в толстые книжки, её застенчивая рыжеволосая сестра искала уединения иначе.

Ей нравилось бродить одной на лоне природы, собирать дикорастущие травы или резвиться на залитых солнцем лугах, а когда находилась дома, то превращалась во всеобщую няньку. Она обожала возиться с детьми и только в их искреннем, простом окружении чувствовала себя по-настоящему комфортно.

Когда мы покончили с основным блюдом, из мрака вновь материализовалась Лютик. Она появилась лишь на мгновение, шустро убрала грязные тарелки и торжественно водрузила на стол десерт, потрясающий розовый ванильный торт и нежный ягодный пудинг. На этот раз мышка чуть задержалась и, склонившись к Розе, зашептала что-то ей на ухо. Щеки рыжеволосой красавицы вспыхнули пунцовым, но женщины обменялись коротким очень крепким и искренним объятием, после чего Лютик окончательно растворилась во тьме леса.

В такие моменты я напрочь забывал о том, что нахожусь в чужом жестоком мире, где смерть может поджидать за каждым углом. Романтика, мерцающие лодки, мягкий свет свечей… Всё это возвращало мне то самое почти забытое ощущение нормальной спокойной человеческой жизни. Видеть Розу такой потрясающе счастливой, чувствовать её желание — лучшая награда за всю ту сумасшедшую суету, что мы устроили с подготовкой. Вечер только начинался, и я точно знал, как мы потратим остаток ночи.

Глава 15

Я незаметно перевёл разговор на нашу первую встречу. Глядя на Розу сейчас, я вспоминал тот день, восхищаясь этой стройной, невероятно красивой молодой женщиной. Но ещё больше меня пленила её застенчивость. В мире, где каждый второй готов перерезать тебе глотку ради лишней крупицы силы, её мягкость и доброта ощущались как глоток свежего воздуха.

— Т-ты… Тебя правда не злит то, что я такая стеснительная? — робко спросила она, опуская взгляд. На её белоснежной, почти фарфоровой коже вспыхнул очаровательный румянец, заливая точёные скулы и кончики изящных ушек.

Я мягко накрыл её маленькую чуть подрагивающую ладонь своей широкой мозолистой рукой, проведя большим пальцем по нежной бархатистой коже. Подняв её запястье, оставил лёгкий поцелуй на внутренней стороне, там, где бешено бился пульс.

— Это часть тебя, Роза, — ответил я, глядя прямо в её бездонные голубые глаза. — И мне это в тебе безумно нравится. Мне нравится в тебе абсолютно всё.

Стройная девушка-кунида прикусила пухлую нижнюю губу, и её лицо буквально засияло от неподдельного счастья.

— Я… я тоже люблю в тебе всё, Артём, — прошептала она, а затем, словно собирая в кулак всю свою храбрость, будто готовилась прыгнуть с высокого обрыва, выпалила: — Я никогда не