Князь Андер Арес 11 - Тимофей Грехов

— Я, рождённый смертным и несущий кровь финары Арес, отдаю эту плоть по доброй воле.

Руны первого кольца вспыхнули одна за другой, по кругу, и от них к моим ногам потянулись тонкие светящиеся нити.

— В твёрдой памяти и ясном рассудке, без принуждения и обмана, я разрываю связь души и тела.

Нити поползли выше, оплели голени, колени, и там, где они касались кожи, сквозь ткань разливалось онемение. Как будто отсидел ногу, только это онемение не собиралось проходить.

— Всё, чем я владею… силу, кровь, искру и механизм, дарованный СОЗДАТЕЛЯМИ, я возвращаю той, кому они принадлежали прежде.

Вот на этих словах меня и накрыло по-настоящему.

Силы стали уходить. Просто уходить, как вода из пробитой бочки, и я почувствовал, как подгибаются колени. Перед глазами поплыло, шкала жизни поползла вниз с такой скоростью, что я невольно сглотнул. Чтобы не вырубиться прямо посреди агмы я стал жечь характеристики. Жизнь, ману, всё, что накопил за эти годы.

Арес тем временем стояла в метре от меня, на краю своего круга, и внимательно смотрела. Полупрозрачная её оболочка с каждой прочитанной строкой становилась плотнее. Уже не дымка… почти человек. Тёмные волосы, простое платье и красивое лицо. Вот как выглядела моя смерть…

— Я до конца не верила, что ты на это решишься, — сказала она, не обращая внимания на то, что я продолжал читать.

Она протянула руку и коснулась моей щеки.

И я ощутил это прикосновение… её тёплые пальцы на коже. Раньше её проекция проходила сквозь меня, а сейчас нет. Хотя это лишний раз подтверждало, что ритуал идёт как надо.

На словах всё звучало просто. Арес заберёт моё тело и выкинет душу. Но когда я получил от неё пакет с ритуалом и вник в детали, то понял, что происходящее больше всего похоже на вампиризм. Только вывернутый наизнанку и растянутый на часы. Она выпивала мою силу, мою жизнь, ману и, разумеется, возвращала себе божественный механизм.

— Что ж… — Арес чуть склонила голову, и пальцы её скользнули с моей щеки. — Хоть я так не собиралась поступать, но ты чем-то сильно напомнил мне меня. Ту, которой я была, когда стала смертной. Поэтому будет тебе награда. Я восстановлю твою душу и верну её в круг мироздания.

Я не мог ответить, потому как продолжал петь агмы. Поэтому просто кивнул, не прерывая пения, и постарался вложить в этот кивок всю благодарность, на какую был способен. Перерождение вместо распыления. Не самый плохой бонус за добровольную сдачу, если подумать. Может, где-нибудь там, в следующей жизни, мне повезёт родиться кем-нибудь попроще. Пекарем, например… без систем, богинь и обезьян с орбиты.

Слова заканчивались. Я чувствовал это по тому, как светящиеся нити уже оплели меня до груди. Последняя строка вышла из горла с хрипом, и в тот же миг я понял: всё. Моя часть сделана. Дальше ритуал пойдёт без моего участия, потоки замкнулись, энергия текла из меня в неё ровной рекой, и остановить это не смог бы уже никто. Даже я сам, если бы вдруг передумал.

Последнее, что я сделал… усмехнулся и помахал ей рукой. Получилось коряво, рука весила, кажется, тонну.

— Защити наших родных, чёртова прабабка, — выдавил я.

Арес усмехнулась в ответ.

А потом ноги перестали меня держать, и я рухнул на пол. Удара почти не почувствовал, тело уже казалось чужим. Перед меркнущими глазами висели цифры. Жизни оставалось меньше сотни. Мана стояла на нуле, пустая, впервые за все эти годы.

— «Лилия, я иду к тебе», — успел подумать я.

И отключился.

POV

Финара Арес.

Арес смотрела на умирающего Андера и испытывала сожаление.

Само по себе это было примечательно. Сожаление, жалость, нежность — весь этот тёплый спектр она отключила давным-давно, ещё в первые столетия духовного заточения. Вернее, отключила вынужденно, чтобы не потерять рассудок. Дух, запертый между жизнью и небытием, не может позволить себе тосковать. Тоска разъедает волю, а без воли дух рассыпается и уходит в круг мироздания, покорный и пустой. Так поступало большинство. Так должна была поступить и она.

Но у неё был «мост».

А мотиватором бороться она выбрала месть и злость. Две эмоции, сплавленные единой целью, стали её путеводителями сквозь тысячелетия темноты. Они не давали ей сдаться, не давали смириться и уйти на перерождение, как уходят все духи. Она держалась за ненависть к предателям.

Правда, у такой опоры была цена. Когда Андер впервые попал в эту усыпальницу, с её собственным механизмом в душе… Арес атаковала его сразу же, не раздумывая. Она была в ярости, а близость возвращения затуманила ей голову окончательно. Столько ждать, столько терпеть, и вот оно, тело с её кровью, стоит в двух шагах — бери. Она тогда едва его не сломала. И едва не сломала всё.

После того случая она стала возвращать себе контроль. Медленно поднимала из глубины запертые эмоции, училась заново думать не только злостью. Ей нужен был ясный рассудок, а ясный рассудок невозможен, когда половина тебя выжжена и заперта. К моменту встречи с Вефниром она уже владела собой полностью. Но момент был упущен.

Сейчас, стоя над телом потомка, она чувствовала, как физическая оболочка нарастает на неё, как ложатся друг на друга слои плоти, сотканной из чужой жизни. Скоро оболочка завершится, и тогда ей понадобится совсем немного времени, чтобы покинуть её и перевоплотиться уже в энергетической форме. В конце она вернёт божественный механизм, который сам запустит переход. А пока энергия текла, и с каждой каплей возвращённой силы её воспоминания приобретали прежний окрас. Тысячи лет она помнила свою жизнь как сухую хронику, перечень событий без вкуса и цвета. Теперь краски возвращались.

И среди них была одна, от которой даже богине войны становилось трудно дышать.

СОЗДАТЕЛИ совершили ошибку, когда заблокировали финарам возможность размножаться. Она сказала это Андеру… и сказала она правду, в которую верила. Не имея собственных детей, невозможно понять цену чужой жизни. Финары мерили смертных как ресурс, как расходный материал для войн и получения духовной энергии, и она сама мерила их так же, пока сама не стала смертной… пока не стала матерью.

Она до сих пор помнила глаза своего сына. Как он рос и смотрел на неё. Серьёзные глаза ребёнка, который любил её просто за то, что она есть. Помнила его первые шаги по каменному полу старого замка Аразисов… как он шёл, покачиваясь,