Князь Андер Арес 11 - Тимофей Грехов

— Okto светляк, — произнёс я, после чего повернулся к Арес. — Что дальше?

Она молча отправила мне ещё один пакет. Большой, куда объёмнее первого. Шкала снова прогрузилась, и я развернул его.

Это был ритуал. И быстро вникнув в его суть, понял, что он имел очень много общего с чарами аватара. Мне предстояло начертить рунную вязь на полу, на стенах и даже на потолке. Соединить потоки, свести их в узлы, напитать каждый узел силой. Прочертить сотни лей-линий, замкнуть их на символы и наполнить всё это кровью. Крови требовалось столько, что обычный человек истёк бы досуха на середине первого контура. Но у меня был метаморфизм, и я мог проливать кровь наружу и тут же восполнять её за счёт маны, гоняя тело по кругу.

Не став тратить время, я снял куртку, закатал рукава и приступил.

Работа шла медленно. Я вёл линии по камню, вскрывая кожу на большом пальце всякий раз, когда руна требовала подпитки. Кровь тут же затягивалась, чтобы через минуту снова выступить в новом месте.

Чем дальше я забирался в узор, тем сильнее меня цепляла одна деталь. Плиты пола ложились под руны идеально. Углы стен будто заранее знали, где я поставлю символ. Даже потолок с низким сводом изгибался ровно так, чтобы верхний контур замкнулся без единого разрыва.

Создавалось впечатление, что это помещение было сделано под этот ритуал.

— Слушай, — произнёс я, не отрываясь от линии. — А это не случайность, да? Что тут всё так удобно легло.

Арес, всё это время молча плывшая под потолком, чуть склонилась ко мне.

— Твоя догадка верна, — ответила она. — Усыпальницу строили по моим расчётам.

— А если бы кто-то её разрушил?

— Пришлось бы проводить более сложный ритуал. И на его подготовку ушло бы гораздо дольше времени.

Хмыкнув, я вернулся к работе. Я помнил, как Арес говорила, что готовилась к своему возвращению, но всё продумать на тысячелетия вперёд… Это впечатляло…

В этот момент завибрировали артефакты связи. Сразу несколько, один за другим, и подняв взгляд я понял, что все они принадлежат моим родным. Видимо, кто-то уже хватился меня, и теперь старался понять, где я.

Я замер с окровавленным пальцем над камнем и посмотрел на Арес.

— Ты можешь сказать: с моими сейчас всё в порядке?

Она усмехнулась, прикрыла глаза и растворилась. На пару секунд подземелье осталось пустым, потом она вернулась.

— Да. Твои близкие просто беспокоятся о тебе.

— Ясно.

Я снял с пояса амулеты и разрядил накопители. Мне сейчас меньше всего было нужно услышать голос Сэма или Мишеля. Или, чёрт возьми, Нанали…

Я вернулся к рунам.

Тишина в подземелье начала давить. Странное дело… я всю жизнь ценил, когда меня оставляют в покое, а тут молчание навалилось так, что хотелось забыть и поговорить с кем-то.

— Что ты будешь делать с Вефниром? — спросил я, ведя очередную линию. — Его тюрьма держится на последней печати.

Арес не ответила сразу. Проплыла мимо стены, разглядывая мою работу.

— Сначала восстановлю печати, что он сломал, — сказала она. — А когда наберусь сил, выдерну его из тюрьмы. — Я напрягся, но она тут же добавила. — И потом убью.

Я выдохнул.

— То есть никакой пощады врагу? — я усмехнулся, не поднимая головы.

— Предавший однажды предаст снова.

— А что тогда с финарами? С теми, из-за которых ты лишилась сил.

— Тоже убью. — Она сделала паузу. — Но не сразу.

— Потому что они сильнее тебя? — спросил я.

— Пока… да, — ответила она. — Но я быстро верну себе силу и отомщу.

Она подплыла ближе, опустилась почти к самому полу, где я сидел на корточках над контуром.

— Ты, наверное, меня ненавидишь? — спросила она.

— А тебе не всё ли равно? — спросил я и, тяжело вздохнув, добавил: — К тому же ты сама можешь найти ответ. Прочитать мои воспоминания, эмоции. Ты же это умеешь.

— Когда ты решил поговорить, я закрыла канал.

Я поднял на неё глаза.

— Зачем?

— Потому что всё это время я молчала. У меня не было собеседников. — Она замолчала на секунду. — И мне просто хочется по-настоящему поговорить. Слышать ответы, а не читать их.

— О как, — я даже отвлёкся от рун. — А тебе, оказывается, не чуждо человеческое.

— Скажем так, — она заговорила медленнее, будто подбирала слова. — Финары умеют любить и ненавидеть. Не хуже смертных. Борьба за власть, за влияние, за знания… всё это у нас есть. И…

Она вдруг замолчала.

— Что ты хотела сказать? — мне стало любопытно.

— И СОЗДАТЕЛИ совершили ошибку, — договорила она, — когда лишили нас возможности иметь детей. Из-за этого мы перестали ценить чужие жизни.

Я откинулся назад, сел на холодный пол и посмотрел на неё снизу вверх.

— Знаешь, как лживо это звучит? — уставшим голосом сказал я. — Учитывая, что ты взрывала планеты. И уже пару раз пыталась убить меня, чтобы влезть в моё тело.

— Будь ты на моём месте, поступал бы так же.

— Ой, сомневаюсь.

— Скажи, — она усмехнулась, при этом сместилась так, что её лицо оказалось на одном уровне с моим, — если бы тебе нужно было выбраться из тюрьмы, но для этого пришлось бы убить незнакомого больного вора, который и без того проживёт всего несколько лет и сам сдохнет… ты бы убил его?

— Почему сразу нищего и больного? — огрызнулся я.

— Потому что ты для меня со своим сроком жизни выглядел именно так, — без малейшей злости или раздражения ответила она. — Когда я встретила тебя здесь, в усыпальнице, ты был слаб. Прибавь к этому свою смертную оболочку. Сейчас я не спорю, ты мог бы прожить долгую жизнь, но не будь у тебя божественного механизма, ты прожил бы не более восьмидесяти лет. Я, конечно, сейчас утрирую, но для меня это меньше, чем один вдох. Плюс, как я только что упомянула, у тебя была моя система, которой ты не имел права владеть. А значит в моих глазах ты представляешься вором. По крайней мере тогда.

— О, как, ну спасибо. Только ты забыла, что вором я стал твоими стараниями. Или забыла про свои эксперименты