СМЕРШ - 1944. Книга 2 - Павел Барчук

Порядок движения в голове сложился ещё до того, как я тронулся с места.

За «эмкой» в обратную сторону от того, как мы ехали, два метра открытого пространства до кустов боярышника, что растут вдоль правой обочины. Главное — проскочить этот участок. Дальше по кустам вверх, перпендикулярно дороге, набирая высоту, пока не окажусь выше уровня, на котором сидит снайпер. И только после этого — параллельно дороге, в сторону противника, вдоль склона. Очередь такая — сначала снайпер на выступе каменоломни, за ним двое в акациях, дальше по ходу движения гряда с Борисовым. Все трое смотрят вниз, на «эмку». Идти буду по тылу.

— Что молчишь⁈ Ответь мне, Пётр Сергеевич! — продолжал Карась. — Я же приказы твои выполнял. верили мы тебе как родному! А ты в это время в Абвер уже дорожку топтал! Скольких наших с потрохами сдал перед уходом⁈ Чего ты мне тогда про Соколова заливаешь? А?

Короткой перебежкой на полусогнутых преодолел открытое пространство, нырнул в кусты. Ветки хлестнули по лицу, зацепились за бушлат. Замер. Прислушался.

Автоматчики отчего-то молчали. Значит, Борисов их предупредил, что двое из тех троих, которые в машине, должны остаться живы. Велел не палить без нужды. Логично. Без Ратцеля подполковник не запустит «Колокол», без меня… Черт его знает, что без меня. С этим потом разберемся. Главное, что молчание стрелков мне на руку.

Из-за гряды камней после короткой паузы отозвался Борисов. Голос ровный, чуть усталый:

— Карасёв, ты молодой ещё. Не дорос меня судить. Давай лучше договоримся. Отдай мне Ратцеля и Соколова. Тебя, так и быть, отпущу. Соколов, чтоб ты знал, предатель похлеще моего.

Я двигался вверх по склону, через кусты. Каждый шаг — как грёбаный балет. Сначала наступал носком, потом всей стопой. Вес переносил так, чтобы травинка не шевельнулась, кустик не зашелестел. При этом надо было торопиться. Времени в запасе — с гулькин хрен. В любой момент Борисов сообразит, что меня возле машины нет и это будет очень поганый расклад.

Метров через двадцать склон стал круче. Приходилось напрягаться больше. Дышал через нос, тихо, размеренно.

— К Соколову вопросы тоже имеются! — крикнул Мишка, потом резко изменил интонацию и рявкнул: — А ты, лейтенант, заткнулся бы! Смотрю, в засаду нас завел. С тобой, сволочь, тоже будем разбираться!

Карасев все-таки молодчина. Сообразил. Сделал вид, будто я нахожусь рядом и пытаюсь что-то вякнуть в свое оправдание.

Наконец поднялся до нужной высоты — выше, чем сидел снайпер, судя по углу склона. Развернулся и пошёл параллельно дороге, в сторону противника. Ветер дул в лицо — значит, враг не почует ни запаха, ни движения воздуха.

За большим валуном темнела фигура. Локти на камне, приклад у щеки. Мужик лежал грамотно, тело вытянуто по склону, головой к «эмке». Не оборачивался.

Начал спускаться к нему сверху, с тыла. Осторожно, стараясь не пустить осыпь. Три метра. Два. Один. Прыгнул вперед, как чертов гепард. прямо на спину снайперу.

Правой ладонью зажал рот, одновременно левой вогнал стилет под ухо, снизу вверх. Мужик дёрнулся раз, обмяк. Всё. Этот готов.

Аккуратно отпустил тело, встал на ноги. Винтовку забрал с собой. Мосинка со снайперским прицелом. Забавно.

Теперь — акации. Они начинались метрах в двадцати дальше по ходу дороги, и на пяток метров ниже той точки, где я снял снайпера. Значит, двигаться буду вниз наискось, через кусты.

Снизу коротко пролаял Мишкин ППШ. Пули веером прошили заросли акации.

Молодец Мишка, сообразил. Разговоров без стрельбы становится подозрительно много — Борисов может почуять неладное. А так — короткая перестрелка, поди разбери, кто из нас двоих её ведёт.

Тут же из кустов рванула ответная очередь. Пули цокнули о корпус «эмки».

Обогнул заросли с тыла, скользнул вниз. Двое сидели за одним раскидистым кустарником метрах в трёх друг от друга. Один — на корточках, с автоматом наготове, смотрел на дорогу. Второй — чуть сзади, ближе ко мне. С него и начну.

Скользнул вперед, повторил фокус, как со снайпером.

Правой рукой зажал ему рот, левой вогнал клинок между рёбер, точно в сердце. Тело дёрнулось и обмякло.

Второй услышал шорох, развернулся.

Я рванул вперед, сократил дистанцию на какие-то секунды. Налетел, ударил стилетом снизу вверх, под подбородок. Третий готов.

Опустил тело в траву. Забрал оба автомата, добавил их к винтовке и спрятал в кустах. Все. Остался только Борисов. Надо ускоряться.

Двинулся вперёд, по склону, вдоль гряды. Метрах в двадцати впереди она обрывалась — за ней темнела прогалина, в которой сидел бывший подполковник

Двигаться приходилось в разы осторожнее. Борисов— прожженная сволочь. Малейший шорох — и он развернётся на звук.

Со стороны «эмки» снова заговорил Мишка. Уже тише, будто выдохся:

— Петр Сергеевич, ты хоть понимаешь, что тебе конец?

— Мне? Ты ошибаешься Карасев.

Голос Хозяина донёсся отчётливо — гнида совсем близко, осталось не больше семи метров.

Ещё три шага. Обогнул выступ.

Предатель лежал на животе, приклад винтовки упирался в плечо, ствол смотрел в сторону «эмки». Правая рука на спусковой скобе. Левая — свободная. Позиция стрелка, готового в любой момент перекатиться и открыть огонь по всему сектору.

Работать надо быстро.

Опустился на одно колено метрах в двух цели. Бросок.

Всем весом навалился ему на спину, коленом придавил между лопаток. Одновременно левой рукой перехватил свободную кисть гниды и заломил её к пояснице, аж плечо хрустнуло. Правда, не понял, у кого из нас. Правой прижал стилет к шее, чуть ниже уха.

Борисов дёрнулся под моим весом, но сразу же замер. С винтовкой он уже ничего сделать не мог, оружие оказалось зажато его же телом.

— Тихо, Пётр Сергеевич, — сказал ему в самое ухо, шёпотом. — Одно движение — вскрою сонную артерию. Ясно?

— Ясно, Соколов, — ответил он после короткой паузы

Голос у подполковника был спокойный, ровный. Ни страха, ни удивления в его интонациях я не услышал.

— Правую руку убирай от винтовки. Медленно.

Он послушно разжал пальцы на спусковой скобе. Я убрал стилет в рукав, быстро выдернул винтовку из-под предателя, отшвырнул ее в сторону. Потом так же быстро расстегнул кобуру у него на поясе, вытащил" браунинг". Завел его правую руку к левой, стянул запястья жгутом. Заранее приготовил его, положил в карман. Еще когда были на точке сбора.

— А теперь, Петр Сергеевич, встаем. Медленно, без резких движений. Если что-то не понравится, сделаю тебе очень больно. Ты и