Высота памяти 1 - Роман Тард

ошибки не оставалось. Река выросла из карты обратно в воду; стали видны воронки на подъезде, разбросанные телеги, люди, бегущие к настилу. Переправа стояла. Бомбардировщики уже отворачивали на запад, не строясь для второго захода.

Нам бы продержаться ещё несколько минут и выйти всем, кто остался.

Руки у меня налились усталостью. И-16 не отпускал ручку ни на секунду; каждую машину в круге приходилось держать самому. После нескольких виражей серое один раз тронуло край зрения. Я ослабил натяг, круг на миг распух, Хромов закрыл наружную сторону. Всё по условленному. Зрение вернулось.

— Нормально? — спросил он.

— Нормально. Смотри вверх.

Он мог сказать, что видел. Не сказал.

Сверху справа показалась ещё одна пара. Ведущий шёл чуть впереди, ведомый выше. На коке переднего мелькнул жёлтый цвет — только на мгновение, между солнцем и капотом. Этот маркер я уже видел в прежних боях. Имени он не доказывал, но ошибиться с самой машиной было трудно.

Они выбрали нас с Хромовым.

Ведомый остался выше. Передний начал пикирование по внешнему краю круга, с упреждением на Петькину машину. Чтобы сорвать ему прицел, мне требовалось довернуть навстречу и поднять нос — коротко, резко, пока немец ещё не открыл огонь.

Я потянул.

Тело прижало к сиденью. Ремни врезались в плечи. Небо над прицелом стало выцветать, и почти сразу по краям сомкнулось серое — раньше, чем позавчера. Я уже несколько минут тянул круг, и руки приняли новый рывок свинцовой тяжестью.

Приказ Гришина был прост: не ждать темноты.

Я отдал ручку на ладонь. Снял часть перегрузки. Серое остановилось, но нос И-16 не дошёл до нужной точки. Я остался в сознании и на мгновение открыл внешний сектор.

Немец прошёл через него.

Короткая очередь.

По Хромову.

* * *

Петькину машину толкнуло вбок. С капота сорвало лист металла. За кабиной брызнуло тёмным, крыло вздрогнуло, но не сложилось.

— Петька!

Он не ответил.

Я довёл разворот уже без перегрузки, увидел жёлтый кок впереди и дал очередь вслед. Поздно и далеко. Трасса прошла ниже. Немец ушёл вверх к ведомому.

Дёмин свалился на них сверху нашего круга — не погнался, а пересёк линию нового захода. Его ведомый остался сзади и прикрыл. Жёлтый кок отвернул. Второй «мессер» прошёл над ними и тоже полез вверх.

Из-под его капота потянулся белый дым. На ветровом стекле блеснули брызги, потом дым потемнел, прижался к левому борту. Между створкой капота и крылом показался огонь — сначала узкий, рваный потоком, затем длиннее.

— Петька, вниз! На площадку! Слышишь меня?

В наушниках что-то хрипнуло.

— Слы… Веду.

Одно слово. Больше рация его не передала ничего.

Хромов вывалился из круга к востоку. Я пристроился слева и чуть выше, оставляя расстояние: в дыму легко было столкнуться и потерять обоих. Дёмин с ведомым держались над нами. Остальные уходили ниже, прикрывая две повреждённые машины. Немецкие пары ещё несколько раз показались сзади, но к нам не спустились: собрались возле своих бомбардировщиков и отвернули на запад.

Пламя росло. Оно било из-под капота, ложилось вдоль борта и на каждом рыскании приближалось к кабине. Хромов держал машину неровно: то заваливал левое крыло, то резко подбирал. Один раз И-16 клюнул носом так глубоко, что я решил — всё. Но Петька выровнял его у самой земли.

— Прыгай, если не видишь! — кричал я. — Петька, прыгай!

Он не прыгнул. Не мог открыть ремни, не слышал, решил дотянуть — я не знал. Высоту мы уже потеряли, земля шла близко и быстро. Я перестал кричать про парашют.

— Полоса впереди. Чуть левее. Держи левее.

Он повёл левее.

Аэродром показался за лесной полосой: серый прямоугольник, тёмные точки машин под деревьями, санитарная полуторка у избы. Кто-то на земле уже увидел дым. По краю поля побежали люди.

Я качнул крыльями Дёмину и показал вниз. Он остался над Хромовым, а я вырвался вперёд, прошёл над полосой, обозначая заход. С земли дали ракету. Цвет я не разобрал в дыму, но люди оттаскивали с кромки бочки и тележки, освобождали поле.

Хромов вышел к полосе без шасси: не стал тратить последние секунды на рукоятку. Винт у него ещё тянул, потом дёрнулся и встал. И-16 сразу просел.

— Нос держи! Петька, держи!

Машина коснулась земли брюхом, подпрыгнула, ударилась снова. Её развернуло поперёк полосы. Правое крыло зарылось в грунт, хвост хлестнуло вокруг, из-под капота выплеснулось пламя. И-16 пропахал ещё несколько саженей и замер у самой кромки.

Я прошёл над ним, не имея места сесть. Внизу к горящей машине бежали Лунин, мотористы, люди от санитарной полуторки.

Кабина не шевелилась.

Из неё никто не выбирался.

Глава 14

«Санинструктор»

На втором круге огонь дошёл до кабины.

Я видел это сверху и ничего не мог сделать. Хромов лежал в своём И-16 ниже линии борта, ремни держали его в кресле. Лунин уже стоял коленом на корне крыла. Двое мотористов забрасывали капот брезентом, но пламя вырывалось из-под него и лизало козырёк кабины. Ещё двое тянулись к пряжке ремней. Машина дымила так густо, что люди исчезали в чёрном облаке и появлялись снова.

Я выпустил шасси. Полоса была занята поперёк, садиться приходилось с краю, по траве. Дёмин прошёл надо мной, качнул крыльями и остался ждать остальных. Я коснулся земли, удержал машину от разворота, вырулил к стоянке и только там выключил зажигание. Пока винт дёргался перед глазами, я уже отстёгивал ремни.

Через поле бежалось долго. С каждым шагом казалось, что за спиной сейчас ударит и обдаст жаром, но взрыва не было. Горели моторный отсек, краска, бензин на земле. Брезент на капоте почернел, один моторист сбивал с него огонь лопатой песка.

Хромова успели вынуть из открытой кабины. Лунин с мотористом подняли его под спину и колени, перевалили через откидной борт и положили на расстеленный чехол. Лётный комбинезон на груди и левом плече обгорел; там, где ткань пристала, её не трогали. На лице блестела копоть. Он дышал — редко, с хрипом.

От санитарной машины подбежала женщина в выцветшей пилотке. Тяжёлая, немолодая, с серыми волосами, выбившимися из-под пилотки. Все называли её Осиповной; фамилию я тогда не знал.

Она присела возле Петьки, приложила пальцы к шее, заглянула ему в рот.

— Носилки сюда. Живо. Лицо не трите. Прилипшее не отдирать.

Я потянулся к Хромову.

— За этот край берись, лётчик. Ровно держи.

Носилки подали со второй попытки. Один ремень зацепился за обломок