Музыкант - Игорь Валериев

не ожидал. Песня была замечательной, особенно если представить её исполнителей в морской форме и озвученным сыном сопровождением на экране. Это было очень интересно, а главное патриотично и политически верно. Ни один партаппаратчик не придерется.

Также песня заставила Бориса Васильевича вспомнить юность и свою практику на ещё колесном пароходе «Спартак» во время учёбы в Горьковском речном училище, куда он смог поступить после сельской семилетки. «Спартак» бывший пароход «Великая княжна Татьяна Николаевна», введённый в эксплуатацию ещё в 1911 году, прославился потом, как пароход «Ласточка» из кинофильма «Жестокий романс» Эльдара Рязанова.

А ещё Захаров подумал, как бы эта песня понравилась его другу детства и однокласснику Вовке Рудакову. Его сосед в деревне Кошкино теперь вице — адмирал, лауреат Государственной премии СССР и заместитель начальника Главного управление кораблестроения ВМФ. Месяц назад они семьями обмывали его новые погоны. Досталось Вовке по службе сильно, особенно при ликвидации аварии на атомной подводной лодке «К-19». Дозу облучения он тогда большую получил, даже щитовидку пришлось вырезать. Главное живой остался. И фамилия композитора и поэта, который написал эту песню, как сказал сын, тоже Рудаков. Надо же какое совпадение. А песня хороша, очень хороша.

Была мечта и у Захарова стать морским офицером. Только вот в Высшее военно-морское инженерное училище имени Дзержинского, куда он сдавал экзамены вместе с Рудаковым в 1947 году, ему в отличии от Вовки поступить не удалось. А одноклассник прошёл по баллам. Потом у Захарова была учёба в Горьковском институте инженеров водного транспорта, три года работы по направлению на Суражевском судостроительном и судоремонтном заводе в Амурской области, где он встретил свою любовь Лидию. Там же родился в 1956 году первенец Юрий, который сделал их уже дважды бабушкой и дедушкой. И у них в семье всё просто замечательно.

А вот Лёшка — сплошная головная боль. Когда они с Лидой его упустили? Вернее всего, когда он пошёл по партийной линии. Второй сын родился, когда Захаров был уже 1-м секретарём Дзержинского Горкома партии. Тогда он просто пропадал на работе, на семью просто не хватало времени. Вот и проморгал сына. У того на уме кроме тяжёлой атлетики, одна музыка. Ладно бы нормальная, а то западная. И мечта — создать свой вокально-инструментальный ансамбль, который бы эту музыку играл.

Плюс подругу себе такую же нашёл. Очень красивая, голос замечательный, но интеллект на уровне начальной школы. При этом мнит себя звездой эстрады. Пообщались, когда сын знакомить приводил. Нет, то, что Катерина из простой, рабочей семьи Захарова нисколько не смущало, сам из крестьян, как и жена. Только вот он уже второй секретарь обкома, жена — доктор технических наук. Из-за её распределения после учёбы в институте города Свободный, они и вернулись в Горьковскую область. Жена получила назначение на химический завод «Ява» или почтовый ящик 506 в Дзержинске. Туда же и Захаров потом устроился, там же и началась его партийная карьера с должности секретаря партийной организации завода.

— Ну, как, папа? — прервал его воспоминания сын, закончив петь.

— Очень хорошо, — искренне ответил Борис Васильевич. — Дяде Володе тоже бы понравилось. Да и я в восторге. Надеюсь, ты этого Михаила Рудакова несильно побил?

— Вообще-то, не я его, а он меня сначала на болевой взял, а потом вырубил, — смутился Алексей и потёр небольшую шишку на лбу.

— Тебя⁈ — сказать, что Захаров удивился, значит ничего не сказать.

Последние три года сын довольно успешно тренировался в секции тяжёлой атлетики, плюс дома занимался на тренажёрах, которые для Захарова сделали по заказу на ГАЗе. К своим почти шестнадцати годам Алексей вымахал за метр восемьдесят и выглядел значительно старше своих лет. Силушкой его природа, как и отца не обидела. Борис Васильевич сам до сих пор делал зарядку с гантелями и гирями, а иногда использовал и тренажерный комплекс сына в его комнате.

Единственный минус от занятий атлетикой сына заключался в том, что, почувствовав силу, ребёнок стал часто решать конфликтные ситуации со сверстниками за счёт неё. Даже прозвище Бык получил. Уже неоднократно Захарову приходилось результаты конфликтов Алексея разрешать, используя свой административный ресурс. И не только с директором Дворца пионеров. Поэтому для него новость о поражении сына стало неожиданным известием.

— И сколько лет этому здоровяку? И зачем ты него полез? — поинтересовался Борис Васильевич.

— Тринадцать или четырнадцать. И он меня ниже на полголовы и легче килограмм на двадцать. Просто у Мишки дядя в милиции работает, ну и научил милицейским приёмчикам, — пожав плечами, смущённо произнёс Захаров — младший.

— Ты хочешь сказать, что «Там за туманами» написал тринадцатилетний мальчишка? Серьёзно⁈ — удивившись, спросил сына Борис Васильевич.

— Да, пап. Эту песню Мишка написал в этом году для отца на 23 февраля. А ещё «Берёзы», «Коня» и «Верку». Тоже классные песни. Надежда Николаевна сказала, что такие песни она разрешит исполнять ВИА. А в воскресенье родители Мишки должны подъехать вместе с ним во дворец, чтобы решить вопрос по авторским правам этих песен и дать разрешение на их исполнение. Папа, пожалуйста, съезди в воскресенье во дворец. Может, Белик, наконец — то, разрешит создать ансамбль. Там и Ярулин, и Мазин, и Кузянин, и Тюменев за ВИА выступают. Пожалуйста, пап.

— Хорошо, съездим, Лёшка, — произнёс Захаров, а про себя подумал, что ему будет интересно посмотреть на этого Рудакова Михаила, который пишет в таком возрасте такие песни, что педагоги Дворца пионеров готовы под них создать при дворце ансамбль, который не смог пробить у Надежды Николаевны даже он.

* * *

— Мамуль, папуль, тут такое дело ещё. Есть большая вероятность, что на нашей встрече с директором Дворца пионеров будет присутствовать второй секретарь Горьковского обкома Захаров Борис Васильевич. Он Лёшкин отец, который станет исполнять мои песни для ветеранов — юнг к Дню Победы, если Белик разрешит. Там парни мечтают создать свой вокально — инструментальный ансамбль, и Лёшка сказал, что отец должен в этом помочь, — произнёс я, приостановив отца за рукав перед входом во дворец. Во второй руке у меня была гитара в чехле.

Я посмотрел на родителей и понял, что зря об этом не сказал раньше. Известие о том, что через несколько минут они с большой вероятностью станут общаться со вторым лицом Горьковского обкома КПСС, явно ввело их в ступор.

— Ведмедь, а ты раньше об этом не мог сказать? — как-то заторможено спросил отец.

Мамуля лишь согласно