Белое крыло - Анна Дарвага

ней. Время пожирает все. Пространство растирает любого в порошок. Зачем суетиться? Лучше лежать здесь вот так и наблюдать бесконечные рождение и смерть галактик. Габи не слышал никаких звуков и с трудом ощущал границы своего тела. Как, оказывается, становится легко, когда ничто не притягивает к земле.

Через некоторое время Габи, однако, осознал, что его правая кисть сжата. Он с трудом повернул голову – скоординировать все мускулы было слишком сложно – и слегка разогнул указательный палец. В ладони он держал маленький светлый пушистый комочек. У него не было температуры, текстуры или веса. Габи ощущал этот странный клубок только потому, что ему приходилось сжимать кулак, чтобы его удержать.

Габи стал припоминать, что с ним произошло до того, как он оказался плывущим в этой черной бездне. Сначала образы приходили вспышками: залитое светом бледное лицо Вальге, яростные отблески зеркальных доспехов Лексы, огромный мотылек с крыльями, на которых один глаз крепко спал, а второй смотрел сквозь ангела. Мотылек порхал вокруг них. Габи видел его мохнатое брюшко, узорчатые антенки, острые лапки и слышал мягкий шорох крыльев. Кажется, он видел Агатона в каком‑то светлом тумане, а рядом Доминику, Никодемуса и еще каких‑то незнакомых ангелов. Мотылек что‑то говорил, но Габи все не мог вспомнить его слов. И вообще, говорил ли он или это все было только в голове Габи?

Наконец в его сознании зазвучал голос, и Габи стал различать слова. Мотылек говорил, что его дорога лежит по туманной долине теней, в них спрятана сила для изменений. Что их ждет борьба, что он не должен грустить о товарищах.

И на этом месте внутри у Габи все запульсировало, нарастали тревога и страх, потому что он вспомнил, как неожиданно разверзлась бездна – огромное жерло черной дыры хищной пастью раскрылось прямо в центре танцующих галактик. И внезапно ожерелье звездных кружев потянулось в засасывающую свет черноту. Галактики растягивались, искажались, перекашивались и перевивались, пропадая в густом бесцветном зеве. Мотылек махнул на Габи, Вальге и Лексу своими крыльями, и их отбросило на неимоверно гигантское расстояние от черного жерла.

Вот как он здесь оказался. Но где Мотылек? Он пропал вместе с Химико? Габи стал барахтаться, хотя тело и крылья его еще плохо слушались. Хоровода галактик поблизости не было. Где Вальге? Где Лекса? Надо что‑то предпринять, надо действовать!

Габи засунул клубок за пазуху и попытался махнуть крыльями. Они будто увязли в патоке, но, несмотря на трудности, Габи старался лететь. Как ему найти остальных? Габи попытался кричать, но его голос был почти не слышен.

В надежде привлечь к себе внимание Габи зажег на пальце яркий огонек. Тут же на горизонте показалась небольшая точка, которая скоро превратилась в подлетающую квадригу. Перехватив поводья в левую руку, Лекса на вираже втащила Габи в колесницу.

– Вальге! Где Вальге? – заорал он на ухо Лексе.

– Не знаю. Не видела его!

– Надо его найти!

– Ты уверен? – спросила Лекса.

– С ума сошла?! Это мой друг! Мы его не бросим!

Лекса поджала губы и направила колесницу на разворот.

– Смотри вокруг. Нас раскидало где‑то в этом квадрате, – сказала Лекса и уже тише пробормотала: – Как его искать‑то, если он черный, как космос?

Габи свешивался с бортов колесницы, переваливаясь из стороны в сторону. Межгалактическое пространство было безжизненно и темно. Местами скапливались клубы межзвездной пыли, расплывались кляксы черной материи, проносились вихри космического ветра. Вальге на этом фоне было не различить.

– Ва-а-а-альге-е-е-е! – орал Габи, но ответа не было.

– Давай возвращаться! Мы теряем время! – настаивала Лекса.

Габи отмахнулся и сотворил небольшой огненный шарик, покрутил его между ладонями, пока он не стал больше, еще больше и в конечном счете не распух до размера волейбольного мяча. Габи подбросил его над головой и метнул вперед.

Шар взорвался вдалеке, осветив оранжевым заревом окружающую пустоту. На одно мгновение на фоне этого пожара Габи заметил крылатый силуэт.

– Туда! – Он схватил Лексу за плечо и указал направление.

За долю секунды они были на месте, и Габи, схватив Вальге за шкирку, перетащил его через борт. Тот грузно плюхнулся на пол.

– Теперь держитесь – летим домой! – крикнула Лекса и взяла курс на Землю.

Кони Гелиоса неслись галопом, снова замелькали размытые и растянутые лучи галактического света.

– Ты как? – Габи одной рукой вцепился в поручень, а другой держал товарища.

– Теперь меня накрыло. – Вальге потер лоб. – Я сейчас… Приду в себя… Как‑то ужасно не хочется двигаться…

– Понимаю. Ты помнишь, что произошло? – спросил Габи, надеясь, что воспоминания вернут Вальге бодрость, как случилось и с ним.

Вальге только вздохнул и через силу поднялся на ноги.

– Что в итоге произошло с Химико и Мотыльком? Они… погибли? – спросил он у друзей.

– Не переживайте за Мотылька. Это древнее и могущественное создание, прочно и основательно связанное с самой материей Вселенной. Какой‑то жалкой черной дыре его так просто не пожрать, – ответила Лекса. – Но вот нам очень повезло, что он нас отшвырнул. Могли бы сейчас сидеть и куковать в сингулярности.

– Как понимаю, тем, у кого нет докторской по астрофизике, такое вредно? – Вальге сжимал виски и пытался проморгаться, но хохмить у него силы нашлись.

Лекса улыбнулась:

– Мне начинает нравиться твое чувство юмора!

– А вот теперь реально страшно, – процедил тот в ответ так тихо, чтобы только Габи мог его расслышать.

Глава 23

Неясные очертания

Медведю, сладко спавшему уже много дней, снился сон. Из оплетенной корнями гранитной пещеры неподалеку от его теплой берлоги вышел странный на вид человек. Медведь всю свою жизнь наблюдал за людьми, и этот новый формально обладал набором признаков, характерных для их вида, – две руки, две ноги, держится прямо. Только голову не смог рассмотреть – она была упрятана в бурый капюшон.

Человек оглянулся и сказал кому‑то: «Спасибо, что пришел». В сон вошел крылатый ангел, и косолапый улыбнулся, ведь любой ангел, пусть даже и в сером плаще, явившийся во сне, сулит богатый урожай дикого меда летом.

Путник глубоко поклонился и ответил:

– Благодарю за приглашение, но не стоило так рисковать и присылать своего посланника к Министерству. Если бы он вовремя не исчез, могли бы быть проблемы.

Тот, что был в буром, сказал:

– Дело не терпит. Реки слепой печали скоро разольются и затопят мир. Тебе нужно рассказать всем, что битва близка.

Второй помедлил и спросил:

– Как мы можем это знать?

– А происходящего недостаточно? – с усмешкой ответил бурый.

– Хотя я понимаю твою правоту, Первый, что мне сказать моим соплеменникам, если они