Золотая тьма. Том 2 - Игорь Валерьевич Осипов

Уплывёт твоя мечта за дальние края, — усмехнулась Прачка. — Да Сандра тоже не против породниться с пришлым ради золота и влияния, она же понимает, что за бароном стоит сильное и богатое королевство, что вес барона и его сюзерена огромен. А взяв пришлого за стручок, уже не выпустит из рук столь лакомый кусок. И двуликая Такора лишь улыбнётся над тобой, как над самодовольной неудачницей. Это одна шуток Двуликой — поманить медом и золотом, а перед самым носом уронить на пол.

— Бездна! — снова воскликнула Астра, с которой в один миг слетела холодность, а на лице мгновенно вспыхнул багряный румянец. Она бросилась к зеркалу и придирчиво поглядела на себя в отражении, а потом закричала: — Шон! Карету! Служанок! Платья! Украшения! Живее!

* * *

Шарлотта в первый раз была так близко к халумарской крепости.

И вроде крепость, но она непохожа на всё ранее виденное.

Перед ней был странный домик с большими окнами со сплошными, невероятно дорогими стёклами. Кирпич, из которого домик был сложен, был идеально ровным и абсолютно одинаковым. Даже в столице такое если и встретится, то только на фасаде самых дорогих домов. Обычно же первые этажи домов, крепостные стены и башни замка скалывали из грубо обтёсанного камня, тщательно подбирая куски, словно мозаику, дабы не рассыпались.

Здесь же и стены — не стены. Тонкие и всего в полтора роста человека, они были словно высечены из сплошного серого гранита, а на фасаде вырезаны одинаковые выпуклые квадраты.

Расточительная работа. Чтоб вытесать из гранита столь много квадратов, надо отдать за работу гильдии каменщиков очень немалые деньги.

А ещё было душно. Не хватало магии, словно воздуха высоко в горах. От всего этого Шарлотте постоянно хотелось расстегнуть… нет, даже разорвать пальцами ставший тесным ворот, содрать все волшебные амулеты и откинуть подальше. Хотелось сделать глубокий-глубокий вдох. Но она пересиливала себя. Она же воспитанная волшебница, а не сельская ведьма.

— Дажурни! — закричал Стаканишт на своём языке, и из домика выглянул халумари в совершенно иной одёжке, нежели виденные ранее. Она была цветом глубокой лазури. Тщательно выглажена. На плечах имелись тканевые наплечники, расшитые золотой нитью и с алыми шёлковыми линиями. И на тех золотые звёзды.

На одёжке много нашивок. На груди блестящая эмблема в виде щита с непонятной геральдикой. И сколько ни пыталась юная волшебница найти в памяти что-то подходящее, но не получалось.

— Чиво? — так на чужом наречии ответил вышедший. Видно, что не из простых. По меньшей мере эсквайр.

Шарлотта, крепко держа в руках стопку книг, переглянулась с напускающим на себя бравость Максимилианом. А тот всем своим видом пытался показать, что не взволнован и что он здесь почти свой. Но «дажурни» даже не поздоровался с ним, лишь смерил быстрым взглядом.

А за спиной рыжего баронета стоял его неприметный слуга, который таращил глаза, едва не роняя сумки хозяина и Шарлотты. На него нагрузили всё, что не подобало нести знатным людям.

— Шеф сказал, чтоб ты разместил этих в общаге! — раздражённо повысил голос Стаканишт, затем заскочил в зелёную самоходную повозку, что-то проговорил в сторону возницы, и повозка, урча, покатила прочь. Барон ведь велел набрать полные ящики святого пепла и вернуться до темноты.

Шарлотта так сильно старалась держаться ровно и гордо, что от натуги заболели спина и шея. А ещё она пыталась как бы ненароком, да так, чтоб не сильно вертеть головой, оглядываться дальше.

Под ногами была тёмно-серая дорожка, выглаженная словно скатерть утюгом. На стенах дома и крепости висели большие яркие знаки.

Ворота были железными, не тяжёлыми. И по верху ворот и стены была накидана железная проволока с железными же гвоздиками-колючками. Причём накидана так, словно то не тонкие железные нити, а крестьяне брали вилы и развешивали серое сено на заборе.

Дажурни деловито оглядел Шарлотту и Максимилиана и махнул рукой, чтоб они заходили в домик.

Там был короткий, перегороженный посередине коридорчик. За перегородкой стояли два зверомужа в зелёных доспехах. При виде гостей они проявили лишь небольшое любопытство.

А в стене было ещё одно окно с полукруглым вырезом на стекле.

Там тоже сидел пришлый.

Дажурни и этот о чём-то разговорились. Время от времени поглядывали на девушку и её спутников. А потом вдруг замерли и уставились на Шарлотту.

Дажурни даже поправил одёжку, словно перед ним была очень важная персона. Но оно понятно, девушка же волшебница из гильдии. Хоть и небольшого чина, но всё равно не чернь и не простая обывательница.

— Анастасия Петровна? — переспросил пришлый за стеклом, глядя то куда-то вниз, то на лицо волшебницы. И тут Шарлотта поняла, в чём суть перемены. Они тоже приняли её за дочку барона. И если уж сам барон не смог отличить, то эти подавно не различат.

Меж тем пришлый принялся что-то долго и усердно рассказывать на своём языке, улыбаясь и поправляя ворот на одёжке. Но не договорил. На середине слова осёкся и вдруг проронил на ломаном общекоролевском:

— Вы меня не поднимаете?

Шарлотта улыбнулась, заставив халумари крепко задуматься.

И даже сторожевые зверомужи переглянулись с недоумением. Один даже постарался почесать затылок через шлем, но потом тихо выругался и просто тряхнул головой.

А халумари в лазурной одёжке замер, тяжело вздохнул и достал из кармана зеркало-тинифон. Несколько раз ткнул в него пальцем, а затем приложил к уху. Сперва нудно гудело, а потом до слуха донёсся злой голос барона.

— Товарищ генерал, разрешите, — снова заголосил непонятно что на своём наречии пришлый. — Тут такое дело. Тут вроде как дочка ваша. Прапорщик Сизов сказал, вы приказали её в гостиницу определить. Но что-то не очень она по-нашему. Это точно дочка?

Из зеркальца послышалось злое бурчание вроде «Не морочь мне голову, майор! Размещай!»

И тинифон замолчал.

Дажурни приподнял брови и задумчиво уставился на Шарлотту. А потом пожал плечами, мол, барон — голова. Ему с высоты той башни, где его чин и титул, виднее.

Потом несколько раз брякнул по подоконнику внутреннего окна и зло проронил непонятные слова, похожие на «Воте дай».

Сидящий внутри протянул связку небольших ключей.

И дажурни махнул рукой, проговорив на королевском:

— Пойдёмте.

Вот так вот просто. Без «ваших умелостей», хотя жетон гильдейской крысоловки не мог не заметить. Без «добрых господ», как подобает по приличиям. Просто «пойдёмте».

Шарлотта обиделась и сперва хотела наорать на наглеца, но перетерпела, сжав обиду в груди. Она даже стиснула руками жетончик крысоловки,