Золотая тьма. Том 2 - Игорь Валерьевич Осипов

и копить силы перед чародейством подольше, то понемногу привыкаешь. Словно привыкаешь дышать в горах, сберегая силы. Или подобно задерживанию дыхания в густом дыму, какой бывает во время пожара.

А ещё было тихо. Помимо сопения Максимилиана, доносилось лишь тихое и мерное гудение.

Когда в животе заурчало от голода, Шарлотта встала с кровати и принялась босиком и на цыпочках обходить покои барона. Сапоги остались у кровати. Да и Ми-Ми говорил, что халумари по комнатам в сапогах не ходят.

Первым на очереди был странный белый шкаф, именно от него доносилось гудение. Было не очень светло, и приходилось щуриться.

Девушка потянулась к шкафу, но отдёрнула руку и прошептала «Идемони». Но ничего не случилось. Шкаф не замолчал, никакая тварь не завизжала, никакое священное пламя не вспыхнуло. Лишь тогда девушка его рискнула потрогать. На ощупь шкаф оказался очень гладкий и ровный.

И на шкафу — дверца.

Девушка потянула на себя, а следом комнату залил яркий свет, вырвавшийся изнутри шкафа.

Шарлотта тут же захлопнула дверь, застыв на месте и слушая, как внутри взволнованно бьётся сердце.

Сидящий у выхода слуга опасливо подобрал ноги.

— Барон может, и ты тоже можешь, — произнесла вполголоса девушка, поджала губы. Затаила дыхание. На всякий случай положила руку на навершие палочки. И решилась ещё раз открыть дверцу.

И тут же отскочила, глядя на залитое белым светом нутро. А оно было белым, со стеклянными полами внутри. Роскошь неимоверная. А ещё оттуда потянуло холодом и запахом еды, словно из погреба с чарами хели́до ферро.

Девушка тут же сглотнула, а живот тут же со стоном и урчанием свело до тупой боли.

Шарлотта улыбнулась и подошла ближе. А там в самом деле лежали разносолы. И колбасы, и сыры, и бутылки с вином.

Юная волшебница почувствовала, как у неё затряслись от волнения руки.

Она взяла с полки кусок сыра, но потом положила обратно: это ведь баронское. Вот если бы она взяла со стола Николь-Астры еду без спроса, великая ведьма бы попросту приказала высечь. Вдруг и барон обидится.

Да и сама Шарлотта высекла бы слугу, который осмелился поесть раньше неё. Объедки со стола или приготовленное на кухне для слуг же — это приемлемо, но баронское без спросу…

Шарлотта снова закрыла шкаф с едой, холодом и светом, и в покоях опять стало темно.

А ведь надо что-то делать.

Девушка сморщила лицо от досады, проронила тихое ругательство и подошла к спящему баронету.

— Ми-Ми, — потрясла она его за плечо, стараясь громко не говорить. Она почему-то ощущала себя воровкой в чужом доме или нищенкой, которую пустили на порог из жалости.

— Да? — полусонно развернулся рыжий юноша. Он продирал глаза, стараясь вырваться из липких лап сна.

— Я хочу поговорить со Стакаништом. Научи халумарскому тинифону.

Баронет сел и потянулся к своей сумке.

— Один момент, моя госпожа.

— Ми-Ми, я хочу своему научиться.

— Они одинаковые, — проговорил юноша со вздохом.

— Всё одно. Я хочу научиться моему.

— Ли-Ли, доставайте.

Шарлотта бросила взгляд на притаившегося слугу, а затем извлекла из сумки волшебное зеркальце.

— Я готова.

Максимилиан протёр глаза и показал пальцем на оправу:

— Там такая выпуклость. Если её надавить, тинифон проснётся.

— А он разве спит?

— Спит, — почти не шелохнувшись, проговорил сонный баронет. Он сел поудобнее и прикрыл глаза, словно решился тоже продолжить спать, при этом сидя.

Шарлотта поискала пальцем выпуклость, и зеркальце сразу же вспыхнуло ярким светом.

Девушка даже прищурилась, а меж тем на зеркале возникли две квадратные картинки. В одном была старательно изображена Небесная Пара, стоящая рука об руку. Шана в белом и Сол в охристо-красном, словно в медь одетый. А во втором квадратике тоже было двое, но вместо высших божеств королевства, там стоял высокий косматый зверомуж в алых одёжках. Его волнистые волосы, длинные усы и густая борода были золотистые и пышные, словно грива льва. Подле него была женщина в серебряном платье и на голове двурогий головной убор, похожий на эскафион, но непривычно скроенный. При этом одежда на них очень странная. И при этом картинка поделена на две половинки — белую и чёрную, как маска Такоры. На белой был зверомуж, на чёрной — женщина в серебре.

А Максимилиан продолжил:

— Ли-Ли, прикоснитесь к Небесной Паре. Возникнет зелёный круг. Его тоже нужно будет коснуться. И зеркальце с вами заговорит. Расскажите ему, с кем хотите пообщаться.

— А если выбрать чужих богов? — подняла глаза на баронета юная волшебница. — Это не святотатство? Не ересь?

— Нет, — покачал он головой, снова прикрыв глаза. — Там просто будет много символов, понятных только халумари. Пришлые как-то вводят письмена, и зеркало понимает, чего от него хотят. Я пробовал. Но доносились лишь злые голоса незнакомцев. Там надо знать, как быть.

Шарлотта вздохнула, на всякий случай осенила себя знаком и прикоснулась к Небесной Паре. Картинка и вправду исчезала, сменившись зелёным кружком. Только в нем была строгая женщина-архивариус в больших очках. Под ней виднелись кружки поменьше, где изображались: широко раскрывшая рот глашатая со свитком, писарка с пышным белым пером и золотой чернильницей, счетоводка с яркими счетами.

Девушка дотронулась до кружка с архивариусом. Он тут же сменился красным.

Когда из тинифона донёсся голос, девушка вздрогнула.

— Чем могу быть полезна, добрый человек?

Шарлотта раскрыла рот и медленно, почти шёпотом проговорила:

— Доброе зеркальце, мне бы поговорить с халумари Стакаништом. Пожалуйста.

Тинифон на мгновение замерцал странными узорами, а потом стал уточнять монотонным, вежливым и, казалось, даже неживым голосом.

— Мне неизвестен человек Стаканишт. Опишите его подробнее.

— Доброе зеркальце, он в полосатом исподнем ходит. Он ключник у господина барона.

Тинифон снова замелькал узорами, прежде чем ответить.

— Возможно, вы имеете в виду старшего прапорщика Сизова Степана Степановича. Я верно понимаю? Внести его в записную книжку как Стаканишт?

Шарлотта оглянулась на баронета, но тот сидел с отрешённым видом. Пришлось делать выбор самой.

— Доброе зеркальце, давай попробуем, миленькое. Мне очень надо.

— Как вас представлять собеседникам? — вдруг уточнил говорящий тинифон.

— Шарлотта да Амбер из Магистрата, цех крысоловок.

— Вызываю собеседника.

Из зеркальца полились длинные и тоскливые гудки, словно усталая пастушка тянула на одной ноте свою флейту.

А потом вдруг зашуршало, зашумело, и послышался голос Стаканишта.

— Алло! Я слушаю!

— Добрый Стаканишт! — заголосила девушка чуть ли не во весь голос. —