Идеальный мир для оценщика 2 - Натан Раух

— Поглотил, получается, ну ладно, заклинание неплохое, пригодится.

Амулет для меня теперь бесполезен, но как-то неохота его выкидывать. Древность все-таки… убираю его обратно в рюкзак, выкинуть можно в любой момент.

В голове возникает странное ощущение, будто мозг — это какой-то кувшин и в него сейчас что-то вливают.

— Елки, это что, кровоизлияние в мозг, что ли? Вот тебе и приплыли, щас лягу тут овощем и буду слюни пускать?

Ну, это я конечно, от неожиданности стрессанул. Вряд ли ощущения от кровоизлияния такие, как будто что-то льется: мозги — это все-таки не жидкость.

Ощущение прошло через пару минут.

— Странно конечно, но, видимо, при каждом поглощении будет что-то новенькое, что в принципе логично.

Небо на востоке порозовело, в лагере началось активное шевеление. Из укрытия вижу, как к входу в храм стаскивают трупы. Несколько магов стоят перед горой тел, что-то бормочут и размахивают посохами.

— И чего вам спокойно не сидится? Желательно подальше отсюда…

Мне совершенно не нравится то, что происходит.

От трупов исходитотвратительный запах — нет, фиг с ним, трупы на то и трупы, чтобы вонять, но не настолько же сильно и не так быстро! Мертвякам меньше суток всего…

Один из магов — в балахоне небесно-голубого цвета, не иначе как маг воздуха, произнес несколько слов, и поднявшийся порыв ветра начал загонять запах прямо в храм. Меня чуть наизнанку не вывернуло, когда аромат достиг носа, но потом стало легче, вонь ушла. Видимо, мастер воздуха был достаточно силен скорректировал заклинание, сделав узконаправленный поток.

Я прекрасно видел повелителя ветра, который сейчас сосредоточен только на входе в храм.

Когда солнце первым лучом озарило храм, из прохода стали выбегать мертвяки. Причем явно покруче тех, что я встречал раньше.

[ОЦЕНКА | ур. 11.

Кадавр

Тип: нежить

Уровень: средний

Опасность: высокая

Примечание: кадавры — зомби, усиленные магией. Кадаврами обычно становились жрецы храмов и тайных святилищ, чтобы после смерти охранять свои секреты. Жрец давал добровольное согласие на превращение в кадавра. После смерти над его телом проводился секретный ритуал, усиливающий мертвую плоть.

Открыто: 3/15]

Кадавры бросаются в атаку на воинов, стоящих в оцеплении перед вратами храма. Маги поспешно отступают дальше — их дело прикрывать солдат и атаковать точечно.

От кучи зомби, которые были приманкой, уже осталась лишь мерзкая зловонная лужа, в ней что-то булькает.

Кадавров встречают арбалетными залпами. Они хоть и усиленные, но два-три болта в голову отправляют их в небытие.

И все же поток арбалетных болтов всех зомби остановить не может. Солдатам приходится взяться за мечи и копья.

Все-таки это не бандиты с большой дороги, а вполне организованное войско.

Позади солдат снова появляется Айзек Клодт — тот самый рыцарь в шлеме с перьями. Он отдает несколько резких команд.

Солдаты первой линии вскидывают длинные копья, встречая волну кадавров. Мертвяки даже не думают сбавлять скорость, видя перед собой неожиданное препятствие.

Они насаживаются на копья, подтягиваясь к солдатам, в безумной жажде убийства.

Клодт снова отдает приказ. К копейщикам подходят солдаты второй линии, в руках у них мечи. Сталь сверкает в лучах солнца, мечи опускаются на головы и шеи, насаженных на копья мертвяков.

Я даже залюбовался отточенными движениями солдат. Так методично и быстро сносить головы — это надо долго и упорно тренироваться, пройти не один бой. Не зря все-таки Клодт их гоняет…

Так, хватит уже сидеть да пялиться, это не футбольный матч. Мне одинаково неприятны что зомбари, что солдаты с их начальством. Я хочу свое не упустить.

Поднятый мною зомби в суматохе боя незамеченным подкрадывается со спины к одному из арбалетчиков, тот как раз занят натягиванием тетивы. На поясе солдата висит кинжал.

— Все, прикончи его уже, — приказываю я зомби.

Тот хватает кинжал и, зажав арбалетчику рот ладонью, перерезает ему горло.

— Черт, да ты просто Рэмбо какой-то…

Зомби направляется к следующей жертве… Таким образом мертвяк умудряется зарезатьеще троих стрелков.

— Ну, получается, что? Я теперь убийца? М-да, не о таком я мечтал, конечно…

С другой стороны, люди в телегах тоже не хотели здесь оказаться и тем более погибать вдали от родных мест в заброшенном храме древней расы, населенном ужасными тварями…

Да и меня если обнаружат, никто ведь не скажет — о, ты такой крутой, оставайся с нами, а если не хочешь, то иди на все четыре стороны, и да, вот тебе корзинка с припасами, чтобы не голодать…

Я достаточно насмотрелся на местные порядки: задави слабого, подлижись к сильному. Солдаты то и дело пинали и били слуг — просто ради забавы и самоутверждения.

Да и не слуги это… проверив оценкой несколько человек, я успел убедиться, что по дороге к храму солдаты хватали всех, кто подвернулся под руку, — были здесь и молодые парни, лет восемнадцати, кто помощником пекаря, кто подмастерьем у кузнеца служил, кто в поле работал. Есть несколько приключенцев, тех, видимо, по пути словили. И всех их притащили сюда, для приманки. Тех, кто был полезен, заставили прислуживать, но и то, скорее всего, тоже отправили бы в храм, как только угробили бы всех людей в телегах.

Так что не жалко мне этих солдат, ни капельки. Сволочам сволочная смерть. Я тут в гуманность играть не собираюсь, не то место и не та ситуация…

И вообще я этот храм первый нашел, так что пусть валят отсюда подобру-поздорову, а то сейчас вытащат все ценное… Я это место застолбил. Может, когда уровень еще подкачаю, вернусь сюда и наведу порядок.

Вперед, Борис, гаси супостатов. Чем больше людей они потеряют, тем скорее уйдут отсюда.

Мой зомби безнаказанно потрошит солдат, на него в суматохе внимания не обращают. То ли он такой скрытный, то ли солдаты настолько самоуверенны, что их даже мысль о диверсии не посещает.

— Им же хуже. Может, я сейчас благое дело делаю — мщу за всех бедолаг, что они положили тут.

Если надо проявить жесткость, я ее проявлю, если ко мне будет тянуться рука с кинжалом, я ее отрублю к чертовой матери, без всяких раздумий. Кто с мечом к нам придет… ну и дальше по тексту…

Такой здесь мир, такие правила, либо я их приму, либо погибну.

В юности был у меня друг Александр Чистяков. Под стать фамилии — честный и чистый. Считал,