Идеальный мир для оценщика 2 - Натан Раух

Зомби проходят по широкому, просторному коридору.

Один из мертвяков наступает на скрытую плиту. Раздается треск, из пола выскакивают длинные острые шипы и пронзают стоящего рядом мертвеца.

Приказываю зомби затаиться, лечь и притвориться мертвыми. Отдельно помечаю нажимную плиту.

Рассматриваю стены — должен тут быть механизм активации и убирания копий.

Плитка рядом с одной из гравюр помечена красным кружочком. Значит, кто-то ходил здесь и оставил метки.

Зомби располагаются на полу — типа мертвые окончательно, я же продолжаю наблюдать за ситуацией. Что-то мне подсказывает, что снаружи скоро придут гости.

Не знаю, сколько я ждал, но вдруг в коридоре послышались шаги. Снаружи видимо решили направить вообще всех, кто мог мало-мальски держать оружие.

Слышен шум битвы, в залу врывается отряд, они гонят зомби, мечи срубают головы, копья протыкают зомби насквозь.

— Ну все, надоело. Не хотите по-хорошему? Будет вам.

Когда основная часть отряда проходит мимо панели, приказываю зомби нажать на кнопку.

Копья выскакивают из пола, пронзают тела, забирают жизни. Зала вспыхивает, раздаются взрывы — видимо, взрываются какие-то зелья или артефакты. У одного из воинов защитный амулет, так что копье гнется о невидимую стену.

Крики боли, хрипы умирающих…

По моим прикидкам, ранены двенадцать человек из отряда, убиты больше двух десятков. Выжили те, у кого была сильная защита или кто не успел дойти до ловушки.

Отряд возвращается в лагерь. Клодт орет на солдат.

— Еще бы ты не орал — кучу народа положил, а ничего полезного не получил.

Двое раненых солдат лишается жизни по приказу Клодта. Командир приказывает им возвращаться в храм. Те отказываются, и тогда солдат просто зашвыривают внутрь храма.

Клод приказывает сниматься с места.

— Наконец-то! Долго же до тебя доходило.

Проходит еще один мучительный час ожидания. Отряд забирает все вещи, добытые из храма.

Спускаюсь с насеста. Тело ломит от долгого лежания на камнях, настроение ниже плинтуса.

— Блин, надо было больше, надо было больше.

Разочарованно смотрю на пустое место, на котором располагался лагерь.

— А и ладно. Зато свалили. А жадность многих оценщиков погубила.

Под ногами что-то блеснуло — монетка! Золотая. Как ее не заметили?

— Светлая полоса в жизни начинается?

Рассматриваю находку.

На аверсе что-то непонятное, типа облако или темнота, и два глаза, смотрящие из этой темноты. На реверсе красивое женское лицо.

— Надо же, какая искусная чеканка.

Внимательнее гляжу на женщину. Резчик был мастер, так точно он передал точеные царственные черты, высокие скулы, глаза со вздернутыми уголками, прямой красивый нос, четко очерченные губы.

— Ну, счастливая монетка, принесешь ты мне удачу? — подбрасываю монетку и ловлю ее в воздухе.— О, девушка выпала, значит все не так уж и плохо, верно?

Подмигиваю монетке, в этот момент легкая улыбка на губах незнакомки превращается в хищный оскал, все черты заостряются, превращая прекрасный лик в гротескную маску ужаса и злобы.

— Черт! Что за фигня? — От неожиданности я чуть не роняю монету.

Снова смотрю — нет, все в порядке. Лицо незнакомки все так же прекрасно и величественно…

— Показалось, наверное.— Верчу монету так и эдак. — Не выкидывать же ее теперь? Что я, дурак, золотом разбрасываться?

Активирую оценку

[ОЦЕНКА | ур. 11

Проклятая монета

Ценность: неопределенна я

Открыто: 1/—]

— Ну да, понятно, — монету держу на вытянутой руке, мало ли, щас взорвется, — сколько таких проклятий я должен был словить за время работы. Все же руками брал, иногда даже без перчаток. Человек я рациональный, верю в науку, и в проклятья, естественно, тоже. Потому что были звоночки, когда со всякими древностями работал. Ничего опасного, я не пострадал, но необъяснимое бывало. И вообще, мне-то вроде монетка улыбнулась. Может, я шизу словил, или это анимация такая?

Кладу монетку в карман:

— Ну, все, пора и домой. Засиделся я тут…

Дорога обратно прошла без приключений. Если не считать удачной охоты. Удалось подстрелить четырех упитанных ушастых зверьков, которых я назвал тушканчиками. Оценка подсказала, что звери эти съедобные.

Уже на подходе к башне замечаю гору камней, дерева и всяких железяк. Мои мертвяки тоже время зря не теряли.

— Ну, привет, Белла! Я вернулся. Признаюсь, я скучал по тебе, сильно скучал!

Раскидываю руки, словно собираясь обнять башню. Двери распахиваются мне навстречу.

— Ты тоже скучала! Это радует.

Набрав охапку дров, поднимаюсь наверх и развожу костер. Вынужденный пост пора прервать. Причем сделать это по-королевски. Прямо-таки обедом из трех блюд. Припасов не так много осталось, но запеченные на углях тушканы исправят ситуацию.

Пока разгорается огонь спускаюсь на первый этаж.

— Эх, Белла, знала бы ты, в какую заварушку я попал! Еле выбрался. Хотя ты, наверное, в моем сне потом покопаешься и все увидишь.

Открыв дверь в комнату накопления некроматериала, поднимаю зомби:

— Борис, хватит тут болтаться без дела, давай носи материалы в подвал, да ухо востро держи — мало ли тут кто шляться может.

Зомби выскакивает из башни и принимается перетаскивать хлам в подвал.

Бульон из тушканов — с голодухи пища богов. Впрочем, после первого я смотрю на мясо с опаской. Хочется и колется. Хоть я и потратил уйму сил, а значит, мне нужны калории для их пополнения, но набрасываться на еду с голодухи бывает опасно.

К тому же я реально вымотан, и мне уже хочется не столько есть, сколько спать. Так что мясо я только пробую, тоже вкусно, но не так, как суп: наверное, потому, что я уже утолил голод.

— Будильник можете не заводить, — залезаю в спальник, — сладких снов, Белла…

Сплю я уже или нет, но в башне вдруг раздается женский смех…

— Снится, наверное, — поворачиваюсь на другой бок и спокойно засыпаю.

Глава 8

Все люди разные. И вкусы у всех тоже разные: кто-то любит гулять под дождем, кому-то подавай солнечную погоду, кто-то ест сладкое, кто-то предпочитает кислое, одним по душе жить и работать ночью, другие же только при свете дня способны что-то делать. Кто-то любит чай, кто-то кофе, андроид или айфон, окрошкуна квасе или сыворотке, яйцо всмятку или вкрутую, Шварценеггер или Сталлоне, Эдвард или Джейкоб… Сколько людей, столько и мнений, вкусов, привычек…

Только в одном склонности всех людей сходятся — все любят поспать. Будь ты «белый воротничок» с