Абиссинец 1890. Том 6 - Сергей Насоновский

— На нет и суда нет. Сам выбирай.

Он уже повернулся к двери. Руднев долго смотрел ему в спину, потом кивнул на папку.

— Через меня эти бланки проходили.

Аркадий Игнатьевич снова снял перчатку и вернулся к столу.

— Сколько?

— Пять или шесть за последние две недели. Точнее там записано.

— Кому выдавал?

— Курьерам. Возчикам. Тем, кого надо было провести через ветеринарный заслон без долгого досмотра.

— Что везли?

— Разное.

Дядя молчал, ожидая продолжения, а Руднев поморщился:

— Дважды фураж. Еще один раз ящики под видом аптекарских припасов. Что внутри, не знаю.

— А фураж?

— Овес и жмых.

— Обычные?

Савва отвел взгляд.

— Мне вскрывать не велели.

— Но догадываешься с чем дело имел?

Руднев тяжело вздохнул и дальше дело пошло быстрее.

Он рассказал, что через его людей нанимали возчиков, снимали склады, меняли лошадей и передавали документы. Два заказа касались пожаров на фуражных дворах. Исполнителей искали посредники Руднева. Где именно должны были гореть склады, Савва якобы не знал: один в станице, второй где-то на тракте.

— Козловская? — спросил я.

— Может быть. Я только посредник.

— А скот? Больные звери?

— Было два обоза с овсом. Разошлись по краю. И еще пару десятков ящиков с мелкими грызунами перевозили. Потом их передали каким-то людям на берегу Ханки.

— Для чего? — спросил Аркадий Игнатьевич.

Руднев невесело усмехнулся.

— Для чего… Все из-за вашей чугунки, будь она неладна.

Дядя подвинул к нему список со станциями.

— Кто собирал эти сведения?

— Мои люди. Часть получили от смотрителей за деньги. Остальное проверяли сами.

— По чьему приказу?

— Поручения и деньги приходили через связного. Заказчика я не знал.

Аркадий Игнатьевич посмотрел прямо на него.

— Петр Валерианович Ставров тебе знаком? Коллежский асессор. Старший делопроизводитель особого отделения канцелярии Приамурского генерал-губернатора.

— Нет.

Он едва заметно отвел глаза.

— Брешешь, Савва. В Хабаровке вы встречались не раз. Исходящие номера. Приемные журналы. Повторная передача.

Руднев опять тяжело вздохнул.

— Тогда защита мне понадобится не только от Савина.

— Говори все, что знаешь. После решим, что можно сделать для твоей продажной шкуры.

И Савва сдался.

Первые указания от Ставрова он получил еще в Хабаровке. Тот объяснил, кого можно купить, какие дороги подготовить, где временно держать груз и какие сведения собирать. Мелкие поручения потом приходили через разных посыльных.

— Савин — настоящее имя? — спросил дядя.

— Не знаю. Для меня Сергей Николаевич. Иногда его называли Савицыным.

— Зачем ваш соглядатай весь вечер водил за собой наблюдение? — спросил Аркадий Игнатьевич.

Савва промолчал.

— Трижды мог оторваться и не сделал этого.

Руднев потер связанное запястье.

— Мне сказали, что за Громовым и Бирюковым пойдут ваши люди. Надо было понять, сколько их и насколько близко вы подобрались.

— Ты знал, что нас приведут именно сюда?

— Допускал. Думал, в соседнем дворе вас встретят наши, а я тем временем уйду.

Семен хмыкнул.

— А вместо этого сам тут спрятался и Савина за шкаф посадил.

Руднев ничего не ответил.

Аркадий Игнатьевич задумчиво провел пальцем по краю стола.

— Теперь ясно. Когда Ставров понял, что мы идем по твоему следу, спасать тебя он не собирался. Ты понадобился ему как приманка. Привести сюда наблюдение, стянуть в Миллионку моих людей. Пока мы занимались тобой, он получал свободное время для какого-то другого дела.

Савва смотрел исподлобья.

— Потому Савин и ждал до последнего, — продолжил дядя. — Раньше тебя убить нельзя было: ты еще должен был привести нас сюда. А потом он собирался убрать тебя и уйти с бумагами. Только не учел, что ты куркуль и папку из рук выпустить не пожелаешь.

Руднев помолчал.

— Вот сволочи.

— Именно так.

Аркадий Игнатьевич нахмурился.

— И думаю, нас отводили от чего-то поважнее.

В дверь постучали, Сыч передал дяде записку, а тот развернул и поднял взгляд.

— Ставров все еще в управлении.

Руднев заметно побледнел.

— Который час?

Рыжий достал часы.

— Двенадцать тридцать семь. А тебе чего?

— К четырем дорога должна быть готова. Сам выезд назначали позже.

— Какой выезд? — резко спросил Аркадий Игнатьевич.

— Из Владивостока, на север.

Дядя открыл папку и вытащил листок.

— «Северный заслон. К 4 ч.». Это оно?

Руднев кивнул.

— Мне велели проверить дорогу к четырем утра. Заслоны, объезды, сменные пары. Сказали, что сани не будут задержаться ни на одной станции.

— Чьи это сани?

— А кто поедет из Владивостока в Хабаровку с охраной и дорожной канцелярией?

— Унтербергер, — произнес я и придвинул чистый пропуск, — и его именно для этого дела выправили?

— Да, — Руднев кивнул, отведя взгляд.

Теперь складывалось, эти паразиты собирались организовать липовый заслон. При этом любая проверка подтвердила бы его подлинность. Оказалось, что они подготовили все от бумаг, до одежды. И охрана, которая будет ждать возможное нападение из леса, в данном случае вполне себе может проморгать хорошо организованный липовый заслон.

— Где? — резко спросил дядя.

— Не знаю. Все необходимое я передал на старый фуражный двор за северной заставой. Сани, лошади, одежду, даже разобранный шлагбаум. Дальше работали уже без меня.

Руднев помолчал.

— Было еще поручение насчет портфеля при Унтербергере. Коричневая кожа, две застежки. Если забрать не получится, велено уничтожить.

Я посмотрел на дядю. Выходит, его превосходительство вез какие-то бумаги, ради которых и затевалась вся эта история.

— Вот теперь и остальное сходится. — кивнул Аркадий Игнатьевич, — падеж скота, пожары и карантины затевались не только ради смуты на границе. Им понадобилось заставить власти перекрывать дороги, ставить заслоны, менять маршруты и навести беспорядок. И под этим соусом убрать Унтербергера, сорвать крепостные работы во Владивостоке, а главное задержать или вовсе нарушить планы по началу строительства железной дороги.

— Проверю время выезда. — поднялся Матвей Савельевича, и получил кивок дяди удалился.

Пока Рогова не было, Аркадий Игнатьевич продолжал допрос по всей цепочке. Руднев как оказалось знал не мало.

Матвея Савельевича не было порядком сорока минут. Вернулся он вместе со Шлыковым. По их лицам сразу стало понятно, что хороших вестей они не принесли.

— Савина потеряли, — сказал Шлыков. — Ушел через Миллионку. Местные ему помогли. Через китайские бани провели, а там несколько выходов на разные улицы.

Дядя тихо выругался, а Рогов добавил:

—