Энакин Блэк - Михаил Француз

А уж возглас: "За что, батя?!", посеял в ее душе зерна паники.

В прошлый раз она Ларса Поттера не видела. Но тогда ей и доброй улыбки Шми Скайуокер хватило на неделю ночных кошмаров.

Но приветственный мордобой кончился. Они вошли в дом. Теперь их приветствовала не изменившаяся за прошедшие десять лет мать Энакина. Все такая же красивая. Все такая же пугающая.

Вечер прошел скомкано. Атмосфера была натянутая. Энакин мучался чувством вины. Ларс Поттер был нечитаем. Шми Скайуокер была радушна и счастлива, но не решалась начать распросы.

Сама же Падме хотела провалиться сквозь землю. Оказаться где угодно, но только не здесь.

На ночь их устроили в разных комнатах. И эту ночь она почти всю проворочилась не в состоянии уснуть от впечатлений дня минувшего.

А утром случился и вовсе кошмар на яву.

Энакин укатил вместе с отцом в пустыню. На весь день.

Падме осталась наедине с его матерью.

Ей хотелось бежать за спидером, крича во все горло, чтобы он не бросал ее здесь. Не оставлял ее одну в этом страшном месте.

Но останавливало только то, что спидер умчался ОЧЕНЬ быстро. А второе - выражения лиц отца и сына, когда они собирались в дорогу. Им тоже предстоял разговор не из самых легких.

Амидала жалобно-обреченным взглядом проводила за горизонт пыльное облачко, оставленное скрывшимся спидером и повернулась к дому Скайуокеров.

На пороге стояла Шми и улыбалась. Ей.

* * *

Интуиция не обманула.

Фантазия отца тоже.

Он притащил меня в детский сад! Кто-нибудь знал, что на Татуине есть детские сады? Я вот даже не догадывался.

Обрядил меня в ЖЕНСКОЕ платье нянечки и приставил к пятнадцати карапузам на детской площадке.

ОТКРЫТОЙ детской площадки. Мимо которой шатались праздные прохожие. Шатались и лыбились сволочи!!! Рррр!... Хрясь! Сам собой оборвался рвущийся наружу из горла звериный рык.

Сам батя никуда не делся. Он держался у меня за спиной. Постоянно в слепой зоне. И стоило мне лишь на секунду начать выпускать наружу хоть малейший признак гнева, недовольства или раздражения, как в тот же момент в ухо прилетал все тот же обрезок бескаровой трубы. Это очень больно!!! И это очень унизительно!!! Это длилось вечность...

* * *

- А это Эничка сдает экзамен по истории Галактики в Храме Ордена, - с гордостью и удовольствием демонстрировала Амидале колдографии в большом красиво оформленом альбоме Шми. - Правда лапочка, когда так задумчиво хмурится?

- Действительно, - согласно поддакнула Падме рассматривая серьезную детскую рожицу. Хотя мысли ее в этот момент были не о сдвинутых Эничкиных бровках. А о том, какими возможностями должна обладать сидящая рядом с ней женщина, чтобы иметь в домашнем архиве материалы с закрытого внутреннего экзамена, проходившего в Храме Ордена Джедаев.

- А это Энечка на первом своем задании вместе с Квай-Гоном Джином и Оби-Ваном Кеноби. Сражается с пиратами на границе Внешнего Кольца.

- А это Эничка на переговорах со своим Учителем в секторе Хаттов.

- О! А вот это тот самый момент, когда он Силой раздавил звездолет с предводителем пиратов, - продолжала листать альбом Шми. На изображении, что она открыла, как раз ломался, плющился и складывался внутрь себя переоборудованный под десантный бот грузовой корабль. А на земле, маленькой точкой казался в сравнении с этой махиной металла мальчик с косичкой, сводящий перед собой руки.

Падме непроизвольно содрогнулась, представив, какая разрушительная мощь заключена в теле ее "охранника".

- А это он на Иллуме, выбрал кристалл для своего меча и впервые его активировал. Какой он тут счастливый, правда? - продолжала щебетать мама Энички. Амидала на автомате поддакивала и кивала.

- ... А это он на Корусанте сдерживает взрыв посольского ялика, - вырвал ее из задумчивости голос Шми. Падме с ужасом уставилась на изображение, где она сама выбегает из корабля, а напряженный до предела падаван протягивает сжатую в кулак руку в ее сторону.

Но ведь там никого не было из посторонних! Тем более не было камер, кроме камер слежения. Но записи с них она все просмотрела, и они были другие!

- Госпожа Скайуокер, - решила поберечь свою психику Амидала и закончить этот просмотр, а то ведь того и гляди, появятся изображения типа "жаркий взгляд Энички на сенатора Амидалу", "Романтический ужин при свечах" или того хуже "Первый поцелуй Энички". - У Энакина последний месяц очень плохой сон. Его мучают кошмары...

- Мою смерть видит? - хитро улыбнулась женщина. Падме кивнула.

- Понимаешь, Падме, Ларс поставил условие - встретиться с сыном мы сможем только если он сам предпримет попытку найти нас и никак иначе. Я в принципе согласна с мужем, но... Маленькие женские хитрости ведь никто не отменял? - озорно подмигнула она.

- То есть? - не поняла в чем хитрость Амидала.

- Есть в ...нетрадиционных областях науки и знания... - видя полное отсутствие понимания подобной формулировки собеседницей, Шми вздохнула и уточнила, - Колдовстве и магии, если по простому, - слабый огонек понимания в глазах Падме появился, - В общем есть такой раздел, как Легилименция. Мужу она так толком и не далась, он до сих пор в ней словно линкор в городе: огромен, заметен и разрушителен. А вот я в ней на тонких влияниях немного поднатаскалась... Опять непонятно? В общем я навеяла ему эти кошмары, чтобы он наконец решил-таки домой заглянуть. Если уж не умирающая мать, то я даже и не знаю, что еще могло бы его пронять. В некоторых вопросах он удивительно толстокожий свин, - грустно и немного виновато улыбнулась женщина и погладила изображение сына.

* * *

Энакин вернулся поздно вечером. Усталый, дерганый и с огромным красным распухшим левым ухом. Ларс Поттер шел с ним рядом и был все так же нечитаем, как и утром.

Он хлопнул сына по плечу.

- Отдыхай, Энакин. Завтра с утра продолжим, - сказал он, а у бедного падавана задергался глаз...

* * *

глава 22

Издевательство продолжалось третий день. Спиногрызиков было на моем попечении уже тридцать. Красными были оба уха, а глаз дергался постоянно. Отец же продолжал быть все таким же ровным, нечитаемым и неумолимым. Главное, что вина больше не давила неподъемным камнем на сердце. Отец простил меня, хоть и не сказал об этом прямо. Но раз уж он принялся меня учить, значит больше не злится. А мама... Она просто меня