Позывной "Ноль" - Кристи Хант

отрезает ледяной ад. Здесь нет никакого Штабного лоска — Саманта Джонсон строила укрытие для выживания, а не для комфорта. Как солдат, я мгновенно оцениваю обстановку. Это не просто бункер — это Ковчег, циклопическое подземное сооружение, уходившее этажами глубоко вниз, прямо в сердце скалы. Сразу же за шлюзом коридор обрывается в гигантский, вырубленный в породе центральный зал, от которого во все стороны расходятся стальные мостики и ярусы. Повсюду люди: сотни выживших, которых успели эвакуировать. Они сидят на армейских койках вдоль стен, шепчутся, кутаясь в одеяла, или молча смотрят в пустоту. Пахнет озоном, сухим теплом и лекарствами. Никакого серного смрада — мощная вентиляция где-то глубоко внизу ровно и мощно гудит, очищая воздух. Чуть дальше, за перегородкой из профнастила, располагается импровизированный командный центр. На столах ровными рядами стоят мониторы, за которыми сидят уставшие люди в белых лабораторных халатах. А в самом центре на стене висит огромная маркерная доска, сплошь исписанная графиками, формулами и ломаными линиями температурных рекордов. Красный маркер жирно отчеркивает извержение Йеллоустона — и стрелка графика наглядно показывает, как мир за пределами этих стен катится к абсолютному нулю, и в этом мире моя девочка, которую необходимо спасти любой ценой!

И прямо там, у входа на этот отсек, меня уже ждут. На меня смотрит прорезной прицел ухоженного двенадцатого калибра. Ствол держат жестко, без малейшей дрожи.

Глава 33. Кристина

Все время тьма, никакого просвета, только луч света от фонарика Кая. Тьма плотная, серая, забитая гарью. Мы еле переставляем ноги по хрустящему насту. Холод пробирает до костей. Мы идем уже несколько дней, из последних сил пробиваясь сквозь этот ад. Буран, который все это время валил нас с ног, засыпая все вокруг тяжелыми хлопьями, наконец-то стихает. Хлопья больше не летят. Вместо них приходит мертвый штиль, а температура рушится вниз. Этот дикий мороз — наша единственная надежда. На глазах рыхлые сугробы схватываются, превращаясь в плотную наледь. Если бы снег продолжал валить, мой Порше просто не проехал через сугробы. Но на этой ледяной корке, по твердому насту, у машины есть реальный шанс проехать.

Я щурюсь сквозь стекло строительной маски, вглядываясь в бесконечные ледяные холмы и вдруг замечаю очертания.

— Кай, глянь, вроде там, видишь? — хриплю я, указывая рукой в темень.

Кай молча кивает, он уходит вперед, проваливаясь по колено в ледяное крошево, чтобы проверить место. Я жду, сжимаясь от леденящего ветра. Через пару минут его силуэт возвращается из темноты. Он качает головой: ничего там нет, очередной пустой сугроб. Мы вздыхаем и тащимся дальше по этой мертвой пустыне.

Проходим еще не много и у меня внутри что-то екает. Нога натыкается на какой-то странный выступ под замершим снегом.

— Ой!.. Кай, стой! Может, тут? Посмотри! Я хватаю его за рукав бушлата. Он оборачивается, тяжело дыша. Снова уходит в сторону, начинает разгребать верхний слой наста прямо руками, пиная лед тяжелым ботинком. И вдруг замирает. Его пальцы упираются во что-то твердое, а из-под наледи проступают вмерзшие ветки деревьев. Ага, точно, тут! Именно эти ветки, которые я когда-то набросала сверху, спасли машину — они удержали на себе основной удар бурана, образуя защитный каркас, поэтому кузов не занесло по самую крышу.

Мы принимаемся за работу. Лопаты у нас нет. Еще в бункере приняли решение, не таскать с собой лишнего. Поэтому мы дружно хватаемся за обледенелые сучья, с треском выламываем их голыми руками и сбрасываем в сторону. Снега на самой машине оказалось совсем немного. Мы быстро очищаем его руками и перед нами предстает Кайен — чистый, целый, без единой царапины. Кай дергает водительскую дверь. Она поддается, он ныряет внутрь, крутит ключ в зажигании… Стартер выдает глухое «у-у-у…» и затыкается. Машина не заводится. Внутри меня все обрывается. Столько дней пути ради куска этого железа? Теперь еще и обратно идти… пешком, по этой стуже… слезы жгут глаза от разочарования и досады.

Кай ругается сквозь намотанные на лицо шарфы, выскакивает наружу и рывком вскидывает тяжелый капот. Он буквально утыкается головой внутрь, застревая в моторном отсеке. Освещая себе фонариком, он сдергивает громоздкие перчатки — в них тонкие провода не нащупать. Его руки мгновенно замерзают на сильном морозе, пальцы синеют, но он упорно шарит ими по ледяному мотору. Инструментов у нас нет, приходится действовать голыми руками.

— Попробуй сейчас! — кричит он мне из-под капота, не разгибая спины.

Я запрыгиваю на водительское сиденье и захлопываю дверь, отсекая яростный холод. «Ну же, давай, не подведи», — шепчу я, сжимая пальцами холодный пластик ключа и резко кручу его до упора. Стартер выдает металлический скрежет. Секунда, вторая… Сердце замирает…

Глава 34. Морган

За ружьем стоит сама Саманта Джонсон, седая старуха в камуфляжных штанах и плотном свитере. Ее глаза совершенно трезвые, в них светится недюжий ум и жизненный опыт.

— Говори, что хотел сказать и убирайся отсюда! Здесь тебе не рады!

— Саманта, выслушай и я уйду. Уже давно я получил задание, найти тебя, а когда не нашел, то командование поставило новую цель — следить за твоей семьей. Когда пришло время, я должен был доставить твою внучку, Кристину в Штаб. Как мне говорили, она нужна была для того, чтобы ты сотрудничала с властями. Предупреждала своевременно об опасности, дала бы возможность правительству позаботиться о гражданских. У меня была цель, спасти как можно больше людей! Но в последнем эфире я узнал… Саманта, они хотят тебя выманить из Ковчега, выгнать жителей и заселить сюда богатую элиту! Не позволяй им!

Саманта рассмеялась, опуская ствол.

— Ох! Дорогой мой Максимилиан! Неужели кто-то из твоих шефов решил, что я такая дура! Столько сил и лет ушло на то, чтобы выжить и построить это убежище! Да я ни за что не отдам Ковчег, ни ради внучки, ни ради дочки, ни ради кого-то еще!

Голос Саманты доносится словно сквозь толщу воды. Я слышу ее, но слова доходят как будто с запозданием.

— Откуда… ты… знаешь?

— Не утруждай себя болтовнёй! Я много знаю. Хорошо знала твоего отца! Это его направили на мое устранение! Годами он висел у меня на хвосте, убирал моих спонсоров, запугал мою ученую группу. Потом пропал, я не причем и не знаю куда. Я и мать твою знала хорошо. Ты рискнул и явился ко мне, я отплачу тебе тем же, раскрою секрет. Хелена была дочерью моего соратника, такого же ученого, как и я, она была рычагом давления,