Позывной "Ноль" - Кристи Хант

Порше был битком набит шпионскими штучками, которые сейчас бы очень помогли, жалко, не успел их забрать, надеюсь, Кристина заглянет в багажник! Сейчас пригодился бы мультиспектральный прибор ночного видения. Я уже включил подавитель сигналов и GPS-аппаратуры, так что Кристину точно не найдут со спутников, если они еще работают. В багажнике лежала зимняя экипировка, я надеялся, что девчонка успеет добраться до того, как температура сильно упадет ниже ноля, но все же теплая одежда никак не помешала бы. И тут же пожалел, что не прикрепил к ней жучок-маркер, это позволило бы отследить ее точные координаты. Все оружие тоже в машине! Теперь у Генерала появился отличный арсенал! Там и осколочные дымовые мины «Клеймор», электромагнитная пушка, штурмовая винтовка с глушителем и тепловизионным прицелом! Если Генералу это оружие поможет защитить Кристину, то я готов отдать его в личное пользование, пусть даже это оружие, в скором времени направят на меня. Все это я годами собирал и прятал на своих базах, потом, по мере продвижения, укомплектовывал Порше, превращая обычный внедорожник в боевой автомобиль.

Сейчас не было под рукой никакой помощи, только опыт и знания. Я вспомнил Афганистан… там тоже была темнота, удушающая, пропитанная раскалённой пылью пустыни Регистан. Это чертов бронежилет — тяжелый, жесткий, весом под пятнадцать килограмм, который намертво впивался в плечи и заставлял пот течь ручьями по спине. Там тоже не было продвинутых цифровых очков. Были разбитые ПВН старого поколения, которые дохли в самый неподходящей момент. Я шел. Точно так же — на ощупь. Тогда, в пустыне, я научился видеть ногами. Когда ты гонишься за террористами по барханам в кромешной темноте, ты не смотришь вперед — там ничего нет. Ты чувствуешь землю под подошвой. Если впереди укрытие или вход в кяриз — подземную чанату связи боевиков — воздух становится едва заметно прохладнее и тянет сыростью.

Вспомнил, как в Ираке и Сомали, в душных темных лабиринтах разрушенных городов, я ориентировался по звуку собственного дыхания и по тому, как эхо от шуршания бронежилета отражается от невидимых стен. Темнота стирает зрение, но обостряет все остальное до предела.

На Аляске вместо раскаленного песка под ногами — замерзшая жижа. Вместо сухих камней — обледенелая скальная порода. Но физика движения та же. Вес тела держать чуть ниже, шагать мягко, перекатываясь с пятки на носок, чтобы не поскользнуться и не выдать себя шумом. Бронежилета нет — это облегчит путь. Вулканическая зима думает, что ослепила меня, забрав технику? Черта с два! Террористы в пустынях прятали свои базы в таких же незаметных норах и пещерах, как этот ковчег. И если я смог найти их по запаху дешевого дизеля, по изменению ветра и по шуршанию травы, то найду и Ковчег. Это вопрос жизни и смерти! Спасения моей Кристины! Ради нее я на брюхе проползу по всему Фэрбанксу вулканической зимой, меня ни остановит не температура, ни пепел, обжигающий легкие, ни военные, которые, наверняка, ищут Саманту.

С этими мыслями я выдвинулся в путь, в самое сердце ада искать иголку в стоге сена, пока вокруг падает температура! Держись моя маленькая девочка! Я иду на прорыв ради тебя! Я найду Саманту и отвезу тебя в Ковчег, чтобы ты смогла выжить, а сам… меня ждет расстрел.

Глава 29. Генерал

В бункере температура падает, а значит и во внешнем мире. Здесь жизнь продолжатся. Мужики топят печку-буржуйку, хотя дрова найти все тяжелее, дети играют сломанными игрушками, женщины перебирают зерно, скоро начнут готовить обед. Мы делимся последним, что у нас осталось. Люди превратились в бесформенные груды тряпья: кутаются в засаленные ватники, и колючие шерстяные одеяла, сидят плечом друг к другу. Кристина тут чуть больше недели. Пришла в себя, согрелась, наелась и готова выйти наружу. Кай собирается в дорогу. У нас нет на такой случай техники или оборудования, они пойдут вслепую, без костюмов химзащиты и противогазов. Я их отправляю в ледяную неизвестность почти голыми перед лицом природы. От этой мысли делается не по себе. Каждый приказ отдаю с трудом, с камнем на сердце. Кай собирает свой скудный скарб из того минимума, что удалось найти. Вместо защитных костюмов — тяжелые, пахнущие сыростью и махоркой армейские бушлаты с грубыми меховыми воротниками. Вместо масок в ход пойдут толстые шерстяные шарфы и разорванные на полосы старые тряпки. Ткань мгновенно влажнеет от дыхания и на морозе превратиться в ледяную корку, но это единственная защита от пыли.

— Кай, возьми брезент и бечевку, чтобы соорудить хоть какое-то подобие навеса во время стоянок.

— Да, упаковал в рюкзак, вы уже говорили об этом.

— Положи еще спички, закатай их в парафин.

— Да, сэр, сделаю Генерал. — Отвечает Лесли, видно, что ему самому до чертиков не хочется выходить из Бункера, но он не спорит. Из него бы получился отличный солдат! Как Максимилиан Морган! Не хуже.

— Флягу со спиртом не забудь! Не вздумайте пить! Это вас убьет! — спирт для растирания конечностей!

— Само собой, я же не маленький!

Все это добро Кай аккуратно сложил в рюкзаки, туда же упаковал скудный паек из сухарей и банок с тушенкой.

Кристина натягивает бушлат поверх свитера, который ей выдали раньше, и тонет в нем. Поднимать руки стало трудно, и девушка превратилась в неповоротливую куклу. Кай методично, в несколько слоев обматывает ее лицо до самых глаз, с силой затягивает узлы на затылке. Себе сооружает такую же маску. Ступни обматывают полиэтиленовыми пакетами поверх трех пар носков и с силой втискивают ноги в тяжелые ботинки. Кристина смотрит огромными, полным слез и страха взглядом. Кай Лесли и Кристина Морган готовы идти! Они стоят у самого выхода во внешний мир. Минута тишины кажется бесконечной. Бледные лица обитателей Бункера провожают их взглядами, прощаясь с обреченными. Живые завидуют мертвым, а уходящие, тем, кто остается.

Кай натягивает на лицо строительные очки сначала себе, потом Кристине, поправляет сползающий шарф, проверяет нож на поясе и навалившись всем весом, открывает примерзшую железную дверь. В лицо с ревом ударяет яростный обжигающий морозный вихрь. Черная пустота поглощает их силуэты.

Я знаю, я все делаю правильно, но почему на сердце такая тяжесть? Что-то так сдавило в груди? Возникает ощущение неправильности, ошибки. Я всю жизнь прослужил на правительство, был командиром группы «Дельта», отправлял солдат на задания, многие не возвращались. Но никогда мне