Идущий тропой мертвых 8 - Зигмунд Крафт

же «программа». — Это нечто вроде инстинкта самосохранения, такой же глубинный, как и наши безусловные рефлексы. В момент «смерти» духа выбрасывает в Мир Мёртвых. В неизвестное место, на неизвестную глубину, да и дух это по сути уже другой. Он не помнит себя, он будто заново рождается в этот момент. И я хочу понять этот принцип, чтобы уничтожать демонов на месте, не давая им шанса на восстановление.

Взгляд Алдаласара был нечитаем. Но и то, что он не улыбается, нельзя было считать чем-то плохим, так как он в принципе редко делал это.

— Ты ведь понимаешь, насколько глубоко пытаешься копнуть? Это лежит за гранью, — старик покачал головой. Ну, хоть не ругался о бесперспективности.

— Конечно понимаю. Это как моя улыбка, не полноценная магия как мы её понимаем. Моя улыбка работает только совместно с моим лицом, скорее всего. Или как клятва, которую принимает мир. Я не так давно начал изучать вопрос, пока умею снимать слои так тонко, что чувствую просадок до дна. Что ещё немного и сработает телепортация.

— Что ты сказал… — взгляд старика ожесточился и я замер, ощущая холодок, пробежавший по спине.

Нельзя быть излишне откровенным. Эльф передо мной не идиот и понимает, что дух и душа очень похожи, по сути одно и то же. И пусть я сам никогда с душами живых не работал, сам факт того, что смогу подобным заниматься, является балансом на лезвии ножа. Попытки выйти за «грань» одна из причин падения колдунов в бездну и совершения действительно аморальных поступков. Как стремление Ибранина вернуть к жизни свою дочь — это невозможно, находилось за «гранью».

— Не забывайте, что не можете причинять мне вред, — усмехнулся я, хоть на деле был не так весел. — Я могу сжечь всё здесь дотла, если пожелаю. Вы знаете мою силу.

— Перешёл к угрозам? — внезапно лицо дендроманта смягчилось, отчего я немного растерялся. — В этом нет нужды. Твои навыки поразительны. Как ты вообще дошёл до этого с столь юном возрасте?

— Магия есть смысл моей жизни, мне больше не нужно ничего, лишь познание её истоков.

— Что ж, иди за мной, твои таланты мне пригодятся.

Третий всё так же не отпускал мои плечи, мы же отправились в дальнюю комнату этого подземного комплекса. Это была не оранжерея, а личный кабинет Алдаласара. То место, где он занимался описанием своих наработок.

Алдаласар изучал души. Как он сам пояснил, чтобы излечить своё ранение. Но он не собирался переступать грани морали, потому исследования его были щадящими, много теории и минимум практики лишь после долгого обдумывания. Объектом являлись те самые «разумные» зачатки в магических растениях, чистые по происхождению и помыслам. Согласно исследованиям старика, именно такие «заготовки» больше всего походили на души эльфов.

Всего у него было три основных направления исследования: разделение души, соединение душ после определённой обработки и «лечение» души посредством «истощения» реципиента. Подразумевалось, что и соединять разделённые души он также будет, но с этим пока всё было неоднозначно, так как первый пункт нормально не проходил. У него всегда терялось минимум пятнадцать процентов души, а иногда и до девяносто процентов доходило, а то и просто «рассеивание». Причём старик сам не понимал, как именно это происходит и строил теории. С другими двумя направлениями у него дела шли лучше, но даже так, всё было взаимосвязанно и местами перетекало друг в друга.

Да уж, старик явно находится на краю, если занимается подобными вещами. Это ведь запретный запрет! Я хотя бы демонами занимаюсь, а он пусть и тоже духами растений, но подразумевается, что именно душами эльфов. Это жутко неправильно. Даже сам Алдаласар, несмотря на необходимость и десятилетия, всё ещё морально тяжело переносит эксперименты. Слишком большая это ответственность. Да и в конечном итоге, когда будет обнаружено решение, в котором дендромант будет достаточно уверен, то использует в первую очередь на себе.

Разумеется, мы заключили с ним магический контракт о неразглашении и взаимном контроле, который был принят миром. После этого я погрузился в изучение его наработок и просто забыл, что такое сон. Его сфера изучения практически соприкасалась с моей, к тому же, я понимал практически всё, что писал Алдаласар. Его стиль был таким же витиеватым, как и любят эльфийские учёные, но я встречал и похуже тексты. Что ещё важнее — автор находился под боком и мог пояснить нюансы.

К сожалению, я не мог ничего скопировать и вынести, только изучать на месте — это закреплено в договоре. Так же нельзя было заикаться своим хранителям об этом, им в подземный комплекс ход был закрыт.

Несмотря на то, что материала у Алдаласара было очень много, то, что он выделил как основу, я проглотил за неделю. Он тут же потребовал от меня практики, да у меня и самого руки чесались не меньше, чем набухали мозги. И самая основа — тонкие операции на духах. Если прежде я поглощал препрану, те теперь мне требовалось её «срезать» и «собирать». Артефактные ёмкости и инструменты для этого старик предоставил, а так же стоял надо мной, всё контролируя с красными глазами.

Дело в том, что он знал о препране, но по большей части это были именно догадки. У него не нашлось тех, кто бы объяснил и научил. Пусть с некоторыми элементалями он и поддерживал довольно тёплые отношения, они сами не спешили делиться знаниями. Да и о некоторых вещах нельзя спросить напрямую, слишком будет очевидно назначение. Духи не сказать что тупые, пусть и наивные во многом.

Так вот, я напитывал подобие скальпеля препраной и манипулировал ей. Парадоксальным образом это работало, а чёрный гладкий камень, поднесённый к месту надреза, вбирал в себя энергию. К сожалению, препрана не хранилась в нём долго, лишь около суток и постепенно рассеивалась. Потому Алдаласар почти сразу использовал её в других исследованиях.

Самое мерзкое в срезе с «живой» души это ощущения. Внутри меня всё напрягалось, как от пенопласта по стеклу. При прямом поглощении слоёв с демона ничего такого я не ощущал. На мой вопрос старик пояснил, что это нечто вроде крика утраты от «пациента» и я на удивление хорошо его переношу.

Немного поразмыслив над этим, накрыл свой разум защитой и неприятное ощущение заметно снизилось, хоть и не пропало окончательно.

Выглядели наши «исследования» специфически. На столе нарисованы печати специальной краской и активированы — это давало барьер для того, чтобы душа не смогла