Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

смерть. Ведь и Хади, и Лана ничего хорошего от помощи ему не получили. Хотя в итоге оба они живы и свободны, были моменты, когда их жизнь и свобода висели на волоске. Разве не правильнее было бы сделать все в одиночку?

Нет. Не правильнее. Не только потому что в одиночку он бы не справился. Это их путь. Их решение. Именно потому что он не принуждал их идти за ним и даже не манипулировал ими, как Ильмадика, ужасным оскорблением было бы теперь попытаться заставить их отступиться.

Он слишком уважал их, чтобы обесценить их право идти за ним.

— Друзья, — улыбнулся Килиан, — Я рад слышать это. Действительно рад. Я не буду врать, что будет легко. Некоторые из нас могут погибнуть: от этого не застрахован никто. Потому что следующий ход за Ильмадикой, и очень скоро она его сделает. Каким он будет, мы не знаем. И должны быть готовы.

В общем-то, он был уверен, что Ильмадика свой ход уже сделала. Наверняка ей уже донесли о его возвращении. И в то, что у Владычицы не было припасено ничего на этот случай, бывший адепт не верил. Он изучил ее достаточно, чтобы понимать, что за свою власть древняя чародейка будет держаться мертвой хваткой.

И все-таки, он был спокоен. Каким бы ни был её ход... Он собирался встретить ее во всеоружии.

Бывший адепт готов был сражаться со своим бывшим божеством.

— Вы чувствуете?

Килиан демонстративно принюхался, хотя запах, который он улавливал, был не буквальным, а метафорическим.

— Надвигается буря. И мы — в её сердце.

Глава 8. Когда боги смеются

Давно поместье рода Д’Исса не видело столько блеска, столько величия... и если говорить без обиняков — столько пафоса и самодовольства.

Весь цвет иллирийского дворянства съезжался на совет. Графы и бароны, рыцари и чародеи. Все те, кто мог сказать свое слово в предстоящей войне.

Незнакомый с ситуацией человек мог бы решить, что в скромный (на фоне блистающих одеяний вельможных гостей) зал собраний набилось слишком много народу. Но Лана, знавшая каждого из тех, кто здесь был, и каждого из тех, кто должен был здесь быть, слишком явственно видела пустые места, прорехи.

Она видела, что Тэрл сидел на месте, предназначенном для Рогана. Она видела, что не было представителей Неатира, так и оставшегося в руках Владычицы и ее адептов. Она видела, что пустовало место, предназначенное для Герцога: Герцог Иллирии погиб под Неатиром, и его дочь не могла присутствовать по объективным причинам. Там же, в Неатире, погибло и еще немало прославленных воинов. В том числе лорд Д’Фирре, сосед и боевой товарищ ее отца, чьи земли сейчас представлял его двенадцатилетний сын.

Но больше всего боли ей причиняло отсутствие привычной группы магов-целителей, к которой некогда принадлежала и она сама. Сейчас ее представляли лишь Мишель и еще трое её соучеников. Шесть человек остались в Миссене. Включая Нестора, ее учителя.

Помимо этого, недоставало и кое-кого из тех, кто был еще жив. И это, пожалуй, печалило не меньше. Их не пригласили, потому что боялись. Боялись, что тогда дела совета станут достоянием врага.

А это значило, что в Иллирии больше нет единства.

Всего на совет собрались одиннадцать магов, семь графов и два десятка феодалов рангом пониже. Чего им остро недоставало, это порядка, организации. Обычно кому и когда говорить, решал глава собрания — Герцог Иллирии собственной персоной. Первый среди равных. Сейчас среди равных первого не было, и градус бардака неуклонно повышался.

— ...война неизбежна, господа, — вещал, размахивая тростью, Габриэль Пламенный, один из сильнейших эжени среди ныне живущих, — Все стихии поют об этом в унисон. Война неизбежна, и лишь глупец станет это отрицать.

— Вы правы, — согласился, поглаживая бородку, его извечный оппонент, погодный маг Венсан Д’Роан. Эти двое редко сходились во мнениях, но сейчас знаки, что любой эжен получал от Мира, трактовались вполне однозначно.

— Вы правы в том, что мы должны начать войну. Но значит ли это, что мы должны лезть на рожон? Возможно, следует укрепиться в своих владениях и ждать, пока идаволльцы сами к нам придут. Дворянин силен своей землей. Даже стены помогают истинному хозяину.

— Вы понимаете, о чем вы говорите? — молодой граф Д’Илюна не был магом и обычно давал сперва эжени озвучить все, что говорило их чутье, но сейчас не стерпел и подал голос, — Это измена! Оставив Альбану без помощи, мы бросим Герцогиню на растерзание волкам! Я не могу этого позволить.

Услышав эти слова, Венсан слегка смешался:

— Разумеется, Герцогиню необходимо сперва аккуратно вывезти в Иллирию. В этом никто из собравшихся не сомневается. Просто стыд, что мы до сих пор не сделали этого. Быть может, используя левитаторов...

— Что за глупость!..

— Господа, — вмешался Тэрл, — Не хочу прерывать вашу увлекательнейшую беседу, но вы не понимаете ситуацию. Это не вопрос чести и долга. Это вопрос выживания. Стены помогают, вы говорите? Никакие стены не помогут и не защитят против той силы, которой обладает Владычица. Она в одиночку прорвалась в Миссена-Клив, разгромила целую армию и убила Герцога. И что-то подсказывает мне: это далеко не предел её могущества.

Габриэль пренебрежительно усмехнулся в рыжие усы:

— При всем моем уважении, сэр Адильс, вы чужой здесь. Такие, как вы, не слышат Мир, ваше восприятие прискорбно узко и односторонне. Вы не осведомлены о том, как работает чутье эжени, и едва ли можете сказать что-нибудь уместное по предмету обсуждения. Простите мне мою грубость, но гораздо уместнее вам будет помолчать и послушать.

Воин скрипнул зубами, но уверенно парировал:

— Зато Нестор был осведомлен. И как, помогло это ему?

После этих слов на несколько секунд воцарилось молчание. Учителя уважали. И в Иллирии, и даже за ее пределами. Будь он здесь, к его словам прислушались бы, пожалуй, все, — даже если и не все согласились бы с ними. Да что тут говорить, если не так давно даже Герцог Леандр, никогда не доверявший магам, отдал им должное?

— Эжен Венсан, — подала голос Лана, воспользовавшись паузой, — Прислушайтесь, пожалуйста, к своим чувствам. Они ведь говорят вам то же, что и нам всем. Если мы не сплотимся и не выступим единым фронтом, все усилия пойдут прахом.

Погодный маг молчал. Зато неожиданно заговорил Мишель:

— Мне они говорят и кое-что другое. Нити судеб сплетаются в три узла.