Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Такое же неприятное чувство он испытывал 1836 году когда в светских салонах восторгались Марлинским, бароном Брамбеус, Кукольниковым, Бенедиктовым[4], а про него одни с сожалением, другие со злорадством говорили, что Пушкин уже не тот, восторженность многих почитателей, сменилась холодностью и равнодушием. Журнал «Современник» у почтенной публики спросом почти не пользовался, подписавшихся него было немного. Финансовую независимость, на которую он так надеялся, журнал не принес.

С желчной злобой он в 1836 году прочитал в газете «Молва» рецензию Белинского[81]:

«Вообще очень мало утешительного можно сказать об этой четвертой части стихотворений Пушкина. Конечно, в ней виден закат таланта, но таланта Пушкина; в этом закате есть еще какой-то блеск, хотя слабый и бледный...»[82]

Щенок, подумал тогда Пушкин, что бы ты в литературе понимал. Но в третьем тысячелетии с удивлением узнал, что этот, тут Пушкин все же употребил матерное ругательство, известен своими острыми и проницательными обзорами, которые сыграли ключевую роль в развитии русской литературной мысли XIX века. Пушкин выругался еще раз, но теперь по-французски.

Финальной мелодией из оперы Глинки «Жизнь за царя» требовал его внимания коммуникатор, звонил Смирдин.

- Здравствуйте Александр Филиппович, - вежливо ответил на призыв Пушкин, - слушаю Вас,

- С почином, - поздравил поэта, книгопродавец Смирдин, - знаете, читая получил удовольствие, пока это еще не шедевр прозы как «Капитанская дочка», но есть сюжет, интрига, живые персонажи и интерес к дальнейшему развитию событий.

Этому хорошо образованному пожилому человеку Пушкин высказал свою горечь, по просмотрам, по комментариям, по тому что других авторов читают больше, чем его, а вообще истинная культура гибнет, вместо нее пользователю предлагают жевательную резину с рекламным вкладышем, он нервно болен, а мир катится к апокалипсису.

- Александр Сергеевич, - мягко стал утешать писателя, учитель литературы с многолетним стажем, - мир гибнет с начала его зарождения, такова его физическая природа, каждое поколение самонадеянно считает, что это произойдет при нем, но к радости потомков, ошибается. Что до вашего недоумения, что других авторов читают больше чем вас, то позволю себе обратить ваше внимание на то, что Бестужева - Марлинского, Сенковского – барона Брамбеуса, Кукольникова, Бенедиктова которых в тридцатые годы девятнадцатого века некоторое время читали больше чем вас, то их в настоящее время кроме специалистов филологов и историков, мало кто знает, а вот не знать Пушкина это просто mauvais ton[83]. Белинского, который и вас критиковал, многие студенты филологи недолюбливают за то, что им навязывают его мнение, а подавляющее большинство современных читателей о нём даже не слышало. Так что быстрее выздоравливайте. И Миша просит разрешения вам позвонить,

-Пусть звонит, - любезно разрешил Пушкин.

Ему полегчало, ушла ревность, зависть поджав хвост убежала за ней. Мартовский воздух был сладок и свеж как предчувствие скорой любви, и он с упоением вдыхал этот живительный воздух. И вдыхая кислород, - засмеялся Пушкин, - выдыхал углекислый газ, усиливая парниковый эффект, который по мнению экологов ведет планету к природной катастрофе.

У Миши Смирдина звонок на коммуникаторе был записан на прекрасную увертюру Андрея Петрова[84] из кинофильма «Укрощение огня»[85].

- Александр Сергеевич, - с подъемом заговорил Миша, - мне понравилось, но …

Пушкин поморщился полагая, что прозвучит критика и не ошибся,

- … но, - повторил приставку Миша, - с технической стороны, сайт можно было сделать и получше, например …

- Миша, - прервал его Пушкин, - обсудите это с Фаддеем или Вяземской, я в этом совершенно не разбираюсь,

- С Фаддеем мы уже давно в сети насмерть разругались, «Апока» это он так меня первым назвал, а Вяземская звонки с незнакомых номеров сбрасывает, - посетовал Смирдин младший,

- Пока фантастика с положительной социальной динамикой у меня не выходит, я просто не понимаю, как это можно втиснуть в мой роман, - перевел разговор на другую тему Пушкин,

- Я вообще то именно, поэтому поводу вам и звоню, - негромко сказал Миша, - помните, я вам при первой встрече говорил, что будущее и настоящее неопределенны и зависят от наших поступков сегодня,

- Вы это к чему? – насторожился Пушкин,

- Я вчера утром шел мимо школы, - рассказывал Смирдин младший, - и слышал, как разговаривали ученики младших классов, мальчики и девочки, дети семи-девяти лет, они обсуждали бытовые и учебные проблемы и говорили исключительно матом, из нормальных слов были только предлоги,

- Я … - хотел сказать Пушкин, но Смирдин младший, его оборвал,

- Позвольте, я закончу, - упрямо сказал он, - я остановился и подсчитал количество используемых в словосочетаниях слов - символов и их производных, их было всего три и все из области физиологии сексуальных отношений. Три! – закричал Смирдин, - Всего три, а они говорили о семье, школе, уроках, об отношениях в коллективе. Потом к маленькой девочке подошла юная внешне приятная и хорошо одетая девушка ее сестра, вероятно ученица старших классов, она взяла ее руку, по дороге ее встретил юноша со свежим ухоженным лицом, говорили они громко, и я невольно слышал каждое слово. Речь шла об их отношениях, те же три слова – символа в производных и словосочетаниях. А это школа в исторической части города,

В коммуникаторе Пушкину было слышно, как Смирдин нервно вздохнул, выдохнул и продолжил говорить:

- В сети я стал спрашивать у русскоязычных пользователей своей игры, о том как часто они и их знакомые употребляют обсценную лексику[86], а потом провел анализ ответов, девяносто процентов опрошенных употребляют ее постоянно в нормальном психологическом состоянии. Но самым ужасным был ответ молодого отца, который в сообщении подчеркивая свой смех смайликами, написал, что первым словом его десятимесячной дочери было матерное обозначение мужского полового органа. Этот молодой папа не маргинал, не люмпен, у него высшее образование в сфере административного управления и в известной компании он занимает должность начальника отдела.

После короткой паузы Смирдин нервно заявил:

- В этой реальности мне еще нет тридцати, я не ханжа и в состоянии эмоционального стресса иногда употребляю ненормативную лексику, но то что я слышал, это духовная гангрена, которая перешла в стадию распада тканей, у такого общества будущего быть не может.

Пушкин не отвечая смотрел как с парковых деревьев взвилось черное воронье. Опять навалилось безразличие, усталость, Госпожа Жизнь разом отвернулась от него, краски выцвели, жить не хотелось, а Смирдин словами как