Фантастика 2026-46 - Галина Дмитриевна Гончарова

говорят, что Олеська немного того… с наркотой. Но это врут, наверное. Ее никто не ловил. Вот Динку Варенкину, ту выгнали за наркоту. А Олеську нет.

– Ага. Динка и рассказала про наркотики?

– Да.

– Понятно.

Анна задумалась.

Не то чтобы она была сыщиком. Или любила детективы. Или…

Что вы! Она просто жила при дворе. В гадюшнике, в котором каждый старается тебя подставить. Или не тебя, а соседа. Подставить, пролезть повыше, удобненько усесться на чужой голове, сделать лестницу из чужих спин, сделать пакость ближнему и дальнему, и остаться безнаказанным…

«Плут будет жить в любое время».

Так при дворе только плуты и процветают, можете не сомневаться. Других не держим!

– Кира, солнышко, я буду тебе сейчас задавать вопросы, а ты мне ответь, хорошо?

– Хорошо.

– Опиши мне Олесин дом.

– Ну… Большой, двухэтажный.

– Что на первом этаже?

– Прихожая. Кухня. Гостиная, зал, гостевая спальня. Отдельно комплекс для развлечений. Там у них на первом этаже баня и сауна, комната отдыха. На втором – бильярдная и спортзал.

– Ага. Что еще на втором этаже?

– Спальни и кабинет.

– Как они расположены?

Кира задумалась:

– Сначала идет пустая спальня, потом Олесина, потом кабинет, потом родительская спальня, потом еще…

Анна кивнула:

– Как я и думала. Кира, детка, зачем Олесе вести тебя в спальню мамы? У нее нет своих прокладок? Или она не могла их просто тебе принести, чтобы ты не заходила на чужую территорию? Вряд ли мама одобрила бы визиты гостей в свою спальню.

Кира захлопала глазами:

– Ну да… Леська говорила, что мать была сначала против, но потом разрешила, так уж и быть.

Анна довольно кивнула и продолжила расспросы:

– Судя по размерам дома, прислуга у них есть?

– Да. Как у нас…

– Так что прокладки-то наверняка закупили. И возможно даже… ты сказала – гостевая спальня? При ней есть санузел?

– Да.

Кира засверкала глазами так, что прожекторам стало бы стыдно. Дошло до жирафика.

– Ты была единственной, кого водили наверх?

– Олеська сказала, что родители просили ограничиться первым этажом… ну я и дура!

– Пока еще нет. Вспоминай, ты что-то трогала?

– Э-э-э-э-э?

– Не ложку или вилку, а какую-то коробочку, пакет… ну хоть что-то?

– Н-нет…

– А в школе? Или где вы с Олесей встречались?

– По магазинам гуляли.

– Думай. Что-то ювелирное, коробочки, баночки, ну хоть что…

Кира запустила пальцы в волосы.

– Не помню… это же магазины!

Аня вспомнила торговый центр, в котором выбирала платье, и кивнула. Задумчиво. Всяких разных бутиков там было – жуть жуткая.

– Тогда исходим из худшего. Что твои отпечатки пальцев есть на коробочке от ювелирки. М-да, подставили тебя филигранно.

Кира тоже сообразила и буквально взвыла в голос:

– Это за Витю! Олеське он нравился… и ведь предупреждала меня завуч, а я, дура…

– Критически. Но – не поможет, – махнула рукой Анна.

– А что делать?

– Думать, Кира. Исключительно – думать.

– Я папе расскажу!

– Безусловно, – кивнула Анна. – Ты правильно сделала, что все рассказала. Это не разрешить без помощи взрослых. Но действовать надо аккуратно.

– То есть?

– Чтобы не было ущерба репутации. Честь надо беречь смолоду.

– Олеська – дрянь!

– Это понятно. Но вопрос нам придется решать своими силами и очень осторожно. Чтобы о тебе не пошло гадких сплетен. Сама понимаешь, то ли он украл, то ли у него украли, а история была нехорошая.

– Не хочу!

Кира смотрела с такой надеждой, что Аня не выдержала. Притянула, поцеловала.

– Кирюша, солнышко, это бывает. Не переживай. Мы вместе, мы справимся.

Кира улыбнулась.

Вот теперь она и не переживала. Она точно знала, что все будет хорошо.

* * *

Боре Анна решила рассказать сама. Сначала без Киры.

И не прогадала.

Сначала Борис Викторович швырялся молниями, не хуже Зевса-Громовержца.

Потом чуточку поостыл и стал напоминать кипящий чайник.

Потом перешел к конструктивному диалогу.

– Кто такая Рябченко, я знаю. Стерва.

– Слушаю внимательно?

– Да чего тут слушать? Базарная баба. Начинала колбасой торговать на рынке, сейчас торгует ею в павильончиках и магазинах. Хотя колбаса у нее дрянь. И сама она хабалка и выжига.

Анна кивнула.

Принцип она поняла. Купец купцу рознь, честно говоря. Есть те, кого и торам у себя принять не зазорно. А есть… из грязи в князи! Это бывает. Гадкие существа, но часто встречающиеся. Мать Олеси относится ко второму типу. Что ж, случается.

– Договориться с ней реально?

– Нет. Ничему плохому про любимую доченьку она не поверит.

– А Киру обольют грязью с ног до головы, верно?

– Совершенно точно.

– Такие дамы… весьма активны. И сильно пахнут, – вежливо выразилась Анна.

– Вот именно. Очень сильно… скунсы завидуют.

– Боря, скажи мне, тот полицейский, который… с которым ты разобрался. Или кто-то другой… нам нужен профессионал, который будет не особо разборчив в средствах.

– Для чего? – подозрительно уточнил Борис.

Анна коварно улыбнулась. Обошла стол, уселась на колени к мужчине, и шепотом поведала ему о своем плане.

Борис задумался:

– Пожалуй, это реально. Если Кира справится.

– Кира? Справится!

– У нее такие хорошие артистические способности?

– Боря, Кира очень талантливая девочка. Я не отдала бы ее в актрисы, это неприлично, но ты бы видел, как она играла на косплее! Небольшую роль в домашнем театре она вполне осилит.

– Да и критики там будут далеко не Станиславские, – согласился Борис. – А почему – неприлично?

– Но это же актеры!

Анна тоже удивленно посмотрела на Бориса. В ее-то время актерство считалось ремеслом решительно неприличным, из актрис подбирали себе любовниц и содержанок, нравы в этой среде царили более чем вольные… да что там! Актеров даже хоронили за церковной оградой[95].

Впрочем, Борис не стал вдаваться в подробности. Любимая женщина на коленях волновала его намного больше, чем весь Голливуд оптом и в розницу.

А Олегу Лейкину он потом позвонит.

Обязательно.

И еще раз Боря порадовался за себя. Как же хорошо, что он решил нанять Анну в гувернантки к Кире! Какой он умный, что не прошел мимо девушки в агентстве!

А ведь мог бы упустить свое счастье.

Яна, Русина

Совет был не слишком большим, но весьма серьезным.

Валежный. Плюс еще четыре его генерала. Яна их знала по именам, но пока еще путала. И тихо завидовала Анне.

У той проблем никаких не было, она могла запомнить сорок человек зараз и не перепутать потом. Яна не могла. Увы.

Плюс Изюмский.

Ну и еще с десяток разных разностей. Купцы – две штуки. Торы – семь штук. Митя Ромашкин – одна штука, но весьма ехидная. Сидит, ухмыляется.

А чего ему?

Свое он получил, колечко от Гаврюши