Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

сказала Зиночка. — У меня дядя до войны в горкомхозе работал, на такой машине. Ездил по утрам, улицы поливал, чтобы пыль не летела. А тут — не пыль, тут грязь с немецких сапог. После того как они пройдут, надо бы улицы помыть. Чтобы город снова чистым стал.

Грибник усмехнулся было, но я его остановил взглядом. Вспомнилась кинохроника, когда за немецкими военнопленными, которые прошли нестройной толпой по Садовому кольцу советской столицы, двигались поливальные машины.

— Разумное предложение, — сказал я. — Грязь от врага надо смывать. Не только с улиц — с души. Зинаида Петровна, вы знаете, где сейчас ваш дядя?

— Здесь, в Минске он, товарищ командующий. Воевал в подполье. Он коммунист с семнадцатого года… Сейчас работает на восстановлении.

— А воды-то хватит? — не удержался начальник особого оперативного отдела от ехидного вопроса.

— Воды хватит, — ответил я. — Для них — целой Свислочи не жалко… Запишите, товарищ Грибник. После парада — помыть улицы. Зинаиду Петровну назначить ответственной за взаимодействие с горкомхозом.

— Есть, — козырнул тот, все еще ухмыляясь.

— А вы не смейтесь, товарищ начальник особого оперативного отдела, — сказал я. — Сами знаете, на войне без чистоты нельзя. Чистота — это порядок, порядок заключается в дисциплине. А дисциплина — это победа.

— Я не смеюсь, Георгий Константинович, — ответил Грибник. — Просто несколько неожиданно прозвучало.

— Неожиданно — это хорошо, — сказал я. — Значит, люди думают. Не только о том, как воевать, но и о том, как жить после.

Зиночка покраснела и пошла на свое место.

— Зинаида Петровна, — окликнул ее я. — Подготовьте письмо в горкомхоз. От моего имени. Пусть подготовят машины. И людей. После парада военнопленных, чтобы ни пылинки не осталось.

— Слушаюсь, товарищ командующий, — ответила она.

Я сел за стол. Майор госбезопасности стоял рядом, ждал.

— Продолжим, — сказал я. — Проработайте маршрут. От лагерей до площади. Чтобы пленные не задерживались, и не дай бог, не разбежались и не устроили беспорядков.

— Вас понял, товарищ командующий.

— Конвой должен быть с собаками. Пусть фрицы видят, что побег — это верная смерть.

— А если свои нападут? — спросил Грибник. — Народ злой.

— Народ злой, — согласился я, — но дисциплинированный. Обратитесь к товарищу Мехлису, пусть организует проведение разъяснительной работы.

— Хорошо.

— И корреспондентов пригласите. Наших — из «Правды» и «Известий». Иностранных — из Швеции, например. Пусть увидят, какими «бравыми» стали их дружки немцы.

— Американцев?

— И американцев — тоже. Этим полезно увидеть, как мы воююем.

Начальник особого оперативного отдела откозырял и вышел. Я продолжил работу. Зиночка стучала на машинке, составляя письмо в горкомхоз. Наконец, тарахтенье ее «ундервуда» оборвалось. Секретарша вошла с письмом для визирования.

— Зинаида Петровна, — сказал я.

— Слушаю, товарищ командующий.

— Вашего дядю как зовут?

— Дядя Ваня… Иван Савельевич Митин.

— Иван Савельевич, — повторил я. — После парада пригласите его ко мне. Хочу поблагодарить. За то, что город в чистоте держит.

— Спасибо, товарищ командующий, — сказала Зиночка.

Лужский рубеж, участок 42-й армии, 18 сентября 1941 года.

Генерал-майор Федюнинский спустился с наблюдательного пункта и пошел вдоль траншеи. Бойцы, что сидели под бруствером, курили, чистили оружие. Увидев командующего, вскочили. Командующий заметил, что не слишком бодро. Устали, видать.

— Сидите, сидите, товарищи, — сказал он. — Отдыхайте.

Он подошел к группе красноармейцев, которые грели руки у самодельного камелька, в виде сплющенной на конце гильзы от снаряда. Один из них, молодой, с забинтованной головой, протянул ему кружку.

— Товарищ генерал-майор, чайку попейте. Горячий.

— Спасибо, — откликнулся командующий 42-й армией, взял кружку, отхлебнул. — Как воюется?

— Воюем, товарищ генерал-майор, — ответил пожилой сержант с нашивками за ранения. — Немцы бегут.

— Бегут, — согласился Федюнинский, — но пока не сдаются… Берегите себя.

— Постараемся, товарищ генерал.

Генерал-майор допил чай, вернул кружку. Пошел дальше. В траншее было тихо. Только ветер шуршал листвой на чудом уцелевшей березе, да где-то далеко, на западе, ухала артиллерия. Советская. Лупила вдогонку отступающему фрицу.

— Товарищ генерал-майор, — обратился к нему начальник штаба, — только что поступил приказ Ставки преследовать отступающие немецкие части.

— Значит будем преследовать, — откликнулся командующий. — Пора выбивать гадов из Советской Прибалтики.

Федюнинский приказал подать машину. «Эмка» стояла у опушки, вся в грязи, с помятым крылом. По касательной зацепили осколком позавчера, когда ехали на передовую. Шофер, молодой лейтенант Зуев, дремал на заднем сиденье. Увидев командующего, вскочил.

— Товарищ генерал-майор…

— Поехали, — сказал Федюнинский, садясь рядом. — Сначала в 123-й полк.

Машина рванула, подпрыгивая на ухабах. Дорога была разбита — немецкие грузовики, советские танки и тягачи с пушками раскатали ее. Колеи были глубиной по колено, лужи, перемешаны с грязью. Зуев вел машину уверенно, объезжая воронки, но ту все равно трясло.

— Быстрее, — сказал командующий 42-й армией.

— Сорок километров идем, товарищ генерал-майор. Больше нельзя — разобьемся.

— Сорок — значит сорок.

Через час они были в Городище. Деревня горела. Черный дым поднимался над крайними избами, где немцы устроили склад боеприпасов. Красноармейцы таскали ящики с патронами, подальше от огня. Командир полка, подполковник Гречко, увидев командующего, подбежал.

— Товарищ генерал-майор…

— Докладывайте, — кивнул Федюнинский.

— 123-й полк преследует отступающие части 18-й армии немцев. Передовые батальоны — в двух километрах от шоссе Нарва — Псков. Немцы отходят, бросают технику.

— Где наши танки?

— Обходят с севера. Будут у шоссе через час.

— Долго ждать, — сказал командующий. — У вас есть разведка?

— Так точно. Взвод лейтенанта Смирнова. Уже на шоссе.

— Что докладывает?

— Колонна немецких грузовиков растянулась на километр. Охрана — два бронетранспортера.

— Смирнов сможет ее остановить?

— У него три противотанковых ружья. И гранаты.

— Этого мало.

— Мало, товарищ генерал-майор, но он не один. 2-й батальон выходит к шоссе с юга. Через полчаса будут.

— Через полчаса немцы смоются, — сказал Федюнинский. — Дайте карту.

Гречко развернул карту. Командующий 42-й армией наклонился, подсвечивая фонариком.

— Вот шоссе, — сказал он. — Вот Городище. Вот лес, где находится ваш 2-й батальон. А вот здесь, — он ткнул пальцем в точку севернее, — болото. Немцы не пойдут через болото. Значит, пойдут по шоссе. Если ударить с двух сторон — от