Фантастика 2026-111 - Сергей Витальевич Карелин

— Дядя-шагоход! — кричала она, пока бежала ко мне, протягивая ручки. Большие серые глаза Саши Билибиной сияли. — Покатай меня!

— Сашенька, дядя Дубов устал с дороги. Сходи пока поиграй в своей комнате.

— Ну, ма-а-ам! — захныкала девочка.

— Саша! — громко и строго повторила герцогиня.

Девочка шмыгнула носом и, повесив голову, ушла восвояси. Почему-то на сердце ещё тяжелее стало.

— Герцог… — начал я свой рассказ.

К его концу лицо женщины посерело, и она тяжело опустилась на стул, стоявший рядом с небольшим столом. В руках она нервно теребила край ситцевого платья, красного в белый горошек.

— Я знала, что однажды случится нечто подобное… — тихо сказала она. — Работа моего мужа… сопряжена с определёнными рисками.

Я молчал. Ждал, когда она свыкнется с этой мыслью и придёт в себя.

— Вам что-нибудь известно? — с надеждой посмотрела на меня герцогиня.

Я покачал головой, и она вновь поникла. Заговорила спустя минуту, глухо и не поднимая головы:

— Ваше Благородие, я понимаю, что не имею права просить вас о чём-либо…

— Меня не нужно просить о помощи, — перебил её я.

Женщина дёрнулась, как от удара.

— Прошу… прощения, господин барон. Я действительно не в праве…

Я опустился на одно колено и пальцем за подбородок приподнял её лицо, взглянул в блестящие влагой глаза.

— О таком меня и просить не нужно, — кивнул я ей. — Я должен вашему мужу, но… даже не знаю с чего начать.

Мария Билибина улыбнулась и смахнула набежавшие слезинки рукой.

— Последние пару недель он не вылезал с работы. Работал даже дома в выходные! А пару дней назад вернулся очень возбужденный и сказал, что вот-вот поймает крупную рыбу.

Я хмыкнул. Рыбак…

— Но перед решающим этапом ему нужно развеяться, чтобы всё сделать правильно. Видимо, Максим не успел, — продолжала лихорадочно говорить герцогиня. Вдруг она вскочила. — Точно! Он же брал работу на дом. Я сейчас же принесу его бумаги!

Из особняка я вышел с ворохом записей герцога, часть тут же спрятав в кольце. А часть принялся изучать, пока ехал на такси в академию. Я не заметил, как по уши влез в это дело. Здесь наверняка замешан кто-то влиятельный, богатый и одуревший от безнаказанности. А я таких людей на дух не переношу.

* * *

Экзамены!

Вот о чём я напрочь забыл за рыбалкой с Билибиным и его арестом. Но пришлось вспомнить, едва переступил порог академии. Они уже завтра. Так что я устроился в своей комнате поудобнее, отложил записи Билибина и окунулся в учебники. Алхимия, оружие, артефакторика, манапользование и ещё куча всего. К полуночи в моей голове образовалась настолько густая каша, что её можно было рубить топором.

Улёгся спать, чтобы ночью мозг сам оптимизировал воспоминания. Повторять в таком состоянии можно до бесконечности, но без особого толка.

К счастью, чёрт оказался не так страшен, как его малевало моё воображение. Все экзамены проходили в один день, но они не были полноценной проверкой знаний, как в конце семестра. Скорее контрольные работы или тесты, чтобы проверить, открывали мы учебники за первые два месяца учёбы или нет.

Третьим по счёту экзаменом поставили алхимию. Первые два контрольных занятия, по манапользованию и боевой концентрации, я сдал без особых проблем. Вопросы были знакомые, а на боевой концентрации я даже смог поразить Сергея Михайловича, рассказав о зависимости духовной практики и состояния энергетических каналов тела. Несколько студентов с огромными, как у панд, кругами под глазами, тяжко вздохнули, бормоча: «Как он всё это запоминает…»

А как не запомнить, когда от этого твоя жизнь зависит?

Алхимия прошла веселее. В ней я хорошо поднаторел и легко справился с заданием: сварил зелье противоядия от большинства известных ядов. А вот одному студенту повезло меньше. Он устроил мини-взрыв, от которого к потолку протянулся огненный гриб, а котелок с остатками взрывной жижи упал на голову бедолаги. Надо будет познакомиться с ним поближе — похоже, в парне талант взрывотехника пропадает.

После алхимии наступил обед, так что я пошёл восстанавливать энергию организма, которую пожрал мозг, решая контрольные работы.

Лакросса, сдававшая экзамены вместе со мной, ушла принять душ, потому что левая половина лица у неё закоптилась. Сидела сбоку от взрывоопасного парня. Агнес и Вероника сдавали экзамены со своими группами и ещё не вернулись. За один из свободных столиков я сел один. Занял тот, что стоял у окна, выходящего во двор академии. Белая скатерть пахла крахмалом, а снаружи стоял тёплый ноябрьский полдень.

Я смотрел, как ветер гоняет охапки пожухлых листьев, когда ко мне кто-то подсел. Краем глаза уловил голубое пятно, севшее рядом.

— Ладно, я всё поняла, — произнесли тихим мелодичным голосом.

Я повернул голову. Рядом сидела невысокая девушка с ярко-голубыми волосами и такими же бровями. Бледная и грустная, она смотрела в тарелку на подносе. А ещё от неё шёл едва заметный холодок. Я с трудом узнал княжну Онежскую, потому что она состригла волосы. И теперь её прелестную головку на тонкой шее украшало каре.

— А? — переспросил я, не поняв её странного приветствия. — И я рад вас видеть, Ваша Светлость.

— Ну не паясничай, Коль. Ты знаешь, что я имею в виду, — угрюмо отвечала княжна, ковыряя ложкой гречку с гуляшом.

— Нет, не знаю, — пожал я плечами.

— Хорошо, — она подняла на меня ясные как небо, голубые глаза и нахмурила лобик, говоря: — я скажу прямо. Ты не извращенец.

Я аж чаем чуть не подавился.

— Я им и не был! — воскликнул чересчур громко. Несколько человек даже обернулись, с любопытством глазея на парочку из полуогра и высокородной княжны.

На Онежской, кстати, была одета обычная школьная форма, не утеплённый вариант. Разве что вместо чулок стройные ноги обтягивали гетры.

— Да, ты прав, Коля, — снова понурила голову княжна и вперилась взглядом в тарелку. Вилкой продолжила ковырять еду, при этом не ела её. — Ты не был извращенцем. А ещё ты был… тёплым. Можно я… — тут её голос стал совсем тихим, и я ничего не услышал. Она повторила чуть громче: — Можно я снова буду приходить…

Но её прервали.

— Ваша Светлость, позвольте спасти вас от компании этого ужасного мужлана! — С самодовольной улыбкой к нам направлялся высокий, мускулистый брюнет-второкурсник. У него на кофте рядом с гербом факультета были две чёрточки. — Для такой утончённой личности нужна подходящая компания…

Договорить он не успел. Я уже начал вставать, чтобы убедиться, не жмут ли ему зубы, но брюнет вдруг поехал по полу, как по льду, и отчаянно замахал руками. Не знаю, пытался ли он взлететь, но на