"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 - Женя Юркина

У нее не осталось сил, чтобы беспокоиться об этом. Откинувшись на подушки, Флори просто смотрела в потолок, на желтое пятно от лампы, и старалась не думать о пульсирующей боли от лодыжки до колена, пока Гаэль обрабатывала рану и меняла повязку.

– А теперь нужно выпить лекарство.

Прежде чем Флори сообразила, что происходит, ей в рот влили ложку сиропа. Язык онемел от горечи сонной одури.

– Зачем ты опоила меня?! – воскликнула она и поразилась, что в ее голосе не прозвучало ни капли ощущаемого гнева.

– Тебе нужно хорошенько отдохнуть и набраться сил, – невозмутимо ответила Гаэль.

О, как же Флори хотелось возразить, изобличить лгунью и заставить признать, что на самом деле это было средством против побега. Сонная одурь подействовала раньше. Слова растворились на языке, веки отяжелели и сознание стало угасать, как тлеющий уголек. «Встретимся во сне», – промелькнуло в ее мыслях, но в той черной бездне, куда она провалилась, не было ничего, кроме горького привкуса сонной одури. Это последнее, что она чувствовала, прежде чем забыться, и первое, о чем она подумала, очнувшись.

Наутро тело не слушалось ее, все валилось из рук. Она уронила каминный изразец и расколотила его вдребезги. Гаэль не ругала ее. Помогла собрать осколки и предложила взяться за другую работу, попроще.

Вместе они вытащили из угла пыльный рулон, развернули его на полу и расположились на краю огромного гобелена – изрядно истертого и выцветшего. О его былом величии напоминал лишь масштаб фамильного древа, вышитого на полотне. Только аристократы так скрупулезно следили за родословной и почитали ее настолько, чтобы украшать ею стены своих особняков.

– Откуда он? – спросила Флори, склонившись над гобеленом и пытаясь угадать в бледных линиях очертания букв.

– Из такой глуши, что не на каждой карте отмечена, – отчего‑то шепотом ответила Гаэль. – Хозяин любил уединение, а потому и построил дом на лоне природы. Правда, это и привело его к гибели. Такие дома часто становятся жертвами налетчиков. После их визита не осталось ничего ценного и выжил только конюх, успевший сбежать. Когда он вернулся с подмогой, дом был разграблен и разбит, словно по нему прошелся смерч. И этот ураган сломил пару веток на фамильном древе. – Гаэль ткнула пальцем в узор на гобелене, скорее наугад, нежели имея в виду определенных людей, погибших от рук налетчиков. – С тех пор там не появлялась ни одна живая душа. Быть может, только призраки. Ты веришь в призраков, Флориана?

Свой вопрос Гаэль довершила мрачным взглядом исподлобья, как будто сама не только верила, но и встречалась с ними. Флори же волновало совсем другое:

– Значит, это был дикий безлюдь?

– Да, так вы их называете. Отшельников, что обходятся без слуг и управленцев. Но, как по мне, «свободные» звучит намного лучше.

– Дело вовсе не в словах, – возразила Флори, поднимаясь. Подхватила молоток и вложила всю злость и отчаяние в первый удар, вогнавший в стену гвоздь. За ним последовала череда ударов, необходимых, чтобы надежно закрепить гобелен.

К вечеру натруженные руки болели и дрожали, что снова угрожало целостности каминных изразцов, за которые взялась Флори. Однако теперь она была предельно аккуратна и внимательна, поэтому работа продвигалась медленно и затянулась до поздней ночи. Едва дотащив свое натруженное тело до постели, она рухнула ничком.

Прошло немного времени, прежде чем появилась Гаэль, напоминая о процедурах. Сегодня у Флори хватило сил, чтобы сопротивляться. Она отказалась принимать сонную одурь, заявив, что это лишь мешает ей в работе. В ответ Гаэль вздохнула и покачала головой:

– Так не пойдет, детка. – И настойчиво подсунула ей ложку с сиропом, словно капризному ребенку. Секунду спустя выбитый из ее пальцев прибор со звоном упал на пол, и сонная одурь, брызнув в разные стороны, окропила белую простынь и платье Гаэль.

– Что ты наделала?! – Она всплеснула руками, и на миг показалось, что за этим последует удар. – Я забочусь о тебе, а ты…

– Больше не смей поить меня этой гадостью! – осмелев, воскликнула Флори. – Я и так прикована к дому. Как далеко я сейчас убегу?

Она была слаба, но не беспомощна. Наверное, это читалось в ее голосе и звучало достаточно убедительно, если заставило Гаэль промолчать и уступить.

На следующий день Флори чувствовала себя значительно лучше и справлялась сама. Гаэль не мешала ей и просто наблюдала со стороны, поставив кресло в дверном проеме. У ее ног дремал Призрак. Чтобы занять себя, она взялась за пряжу и спицы. Вначале пестрое полотно могло сойти за шарф, но потом разрослось благодаря ловким рукам вязальщицы. Это был плед для дочери. С трепетом ожидая встречи с ней, Гаэль предавалась воспоминаниям о том, во что играла Летти, каким было ее любимое платье и как она любила слушать сказки о приключениях своей тряпичной куколки.

Когда Флори закончила с четвертой стеной, – а она уже достаточно уверенно орудовала молотком, чтобы прибить деревянные панели из дешевого теса, – Гаэль пришлось отвлечься от своего дела.

Для предстоящей работы нужна была дополнительная пара рук. Вместе они посадили на петли новую дверь, сколоченную из деревянных плах и усиленную железными скобами. По центру висело кованое кольцо – прежде его использовали гости, извещая о своем визите, а теперь им мог стучать разве что тот, кого заперли на чердаке.

Напоследок они оставили самое сложное: поднять и закрепить на потолке деревянную балку. Задача оказалась непосильной для одного человека. В ход пошли подпорки из досок, кровельные гвозди и молотки. Чердачный потолок был низким, и дотянуться до него можно было, забравшись на стул, но даже от такой незначительной высоты у Флори кружилась голова. Периодически ей на смену приходила Гаэль, колотившая молотком с таким остервенением, что с потолка начинала сыпаться труха.

Когда все было готово, Флори, встав на середину комнаты, оглядела результат кропотливой работы. Восемь элементов из хартрумов заняли свои места. Семена, из которых должен вырасти безлюдь, были посеяны. Теперь предстояло самое неприятное – окропить их кровью, как гласил рецепт.

Пока Флори мастерила кисти из пакли, веревки и деревяшек, Гаэль принесла с улицы полное ведро. От свиной крови в комнате появился неприятный душок, и, если бы не пустой желудок, Флори наверняка стошнило бы.

После она долго скоблила мылом руки и лицо, но въедливый запах преследовал ее даже в кровати, вызывая отвращение. Вслед за тревожными мыслями приходили тревожные сны. Она не могла запомнить образы, возникающие из мрака; ей снились чувства: страх, боль и отчаяние, изводившие ее всю ночь. Несколько раз Флори