Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

удобрения, программировать компьютеры, вкусно готовить, хорошо сражаться, достойно умирать. Специализация — удел насекомых. — говорит Виктор, аккуратно нарезая помидоры тонкими ломтиками и мысленно сокрушаясь что чайник еще не вскипел… вот ошпарить бы их и кожица сама слезла бы. Но мы не ищем легких путей, Айгуля хочет кушать аж в животе урчит, так что… он снимает кожицу ножом.

— Ты и правда многое умеешь. — говорит девушка: — жалко, что ты уже занят. Я бы была хорошей женой, знаешь ли.

— Не уверен. — прищуривается Виктор, отчетливо понимая, что только что ступил на тонкий лед. Прямо сейчас ему нужно быть осторожным как саперу возле пятисоткилограммовой бомбы времен Второй Мировой, а ведь сапер ошибается только один раз… ему нельзя ошибиться…

— Не уверен, что из меня получится хорошая жена? — звучит тихий голос и краем глаза он

видит, как девушка опускает голову: — это потому что я… уже…

— Не говори глупостей. Если ты захочешь — из тебя получится прекрасная жена. Если захочешь. Вопрос в том — хочешь ли ты сама этого. — Виктор поднял крышку сковородки и обухом ножа сдвинул туда нарезанные кусочки помидоров с деревянной доски.

— Но…

— Понимаешь, если ты захочешь, то мы с тобой завтра можем с утра в загс пойти. — говорит Виктор и умывает руки под раковиной. Вытирается кухонным полотенцем. Поворачивается к девушке и хмыкает, увидев ее лицо.

— В смысле…

— В самом прямом. — пожимает он плечами: — если тебе нужен брак как таковой, то я тебе помогу. В конце концов мы не только тренер и воспитанница, мы и друзья тоже. Друг в беде не бросит и все такое прочее…

— Но… а как же Лилька⁈

— А что Лилька? Она, насколько я помню, не просила меня на ней жениться. Общаться с ней я не перестану, как и с другими. Поменяется только штамп в паспорте. Если это тебе так важно.

— … ты серьезно?

— Абсолютно. — он достает из ячейки два яйца, одним движением разбивает их о край сковороды и «раскрывает» над сковородой. Профессиональный трюк, когда его научил такому шеф-повар одного ресторанчика в Юго-Восточной Азии… как же он там назывался…

— Я… ну то есть ты мне нравишься, Вить… но я не так хотела. — признается девушка: — ты как-то все… неправильно сделал!

— Уж извини. — разводит он руками: — я довольно неправильный тип. И все у меня в жизни неправильно. Если будешь рядом держаться, то я непременно тебя дурному научу.

— И мама так говорит…

— Мама твоя права. Совершенно права. — улыбается он и достает еще два яйца: — четыре яйца тебе хватит? Они довольно крупные…

— Я же знаю, что ты на самом деле не спрашиваешь…

— Ну и отлично. — еще два яйца ударяются о край сковороды и раскрываются над ней.

— Думаешь меня на «слабо» взять? А что? Пошли завтра в загс, у меня и паспорт с собой! — встряхивает головой Айгуля: — приведу тебя домой, скажу, что вот муженек у меня есть!

— Хорошо. — кивает он: — завтра так завтра. Тебе покруче сварить или чтобы пожиже была?

— Грр… не беси меня, Полищук! Все равно по-своему сделаешь!

— И… наконец ты стала обучаться! Молодец, Салчакова. Кстати, завтра сразу после загса мы с тобой поедем на водопады вместе с моими друзьями. Уже как молодожены…

— И все-таки есть у меня ощущение что ты меня дурному учишь…

— Как и обещал. О, яичница готова!

Глава 4

С утра Виктор встал в отличном настроении, хотя и проснулся на полу. Его кровать была бессовестно оккупирована длинноногим созданием в белой футболке и белых же трусиках, создание спало, раскидав ноги и прочие части тела по всей кровати и только приглядевшись и раздвинув густые черные волосы можно было опознать в создании четырнадцатый номер женской волейбольной команды «Металлург», Салчакову Айгулю. Почесав затылок и решив не будить лиха пока спит тихо, он на цыпочках вышел в коридор, прихватив с собой мыльно-рыльные принадлежности. В умывальной комнате столкнулся с неразговорчивым Нурдином, который на работу опаздывал, а потому пробормотал что-то неразборчивое и поспешно убежал в закат, на ходу вытирая физиономию полотенцем, потому что конец месяца, план горит, а еще сегодня аванс должны выдать, так что времени на светскую беседу нет.

Виктора такой расклад вполне устраивал, и он спокойно набрал полные пригоршни холодной воды и опустил туда лицо, сразу же просыпаясь и чувствуя прилив энергии. Хорошо все-таки быть молодым! Такой простой трюк, а сразу же проснулся и бодрячком, аж кожу на лице стянуло…

— Витька! Вот ты где! — раздается голос сзади, но он не торопится оборачиваться, не торопясь моет лицо холодной водой и только потом — смотрит в зеркало. В грязном зеркале отражается не только его физиономия, но и стоящая позади Марина, скрестившая руки на груди. С утра она уже в легком, летнем сарафанчике, развеселого, канареечного цвета.

— И вам доброго утра, Марина свет Ивановна, — кивает он в ответ, все так же не оборачиваясь. Поводит ладонью по подбородку, критически оценивая рост щетины на лице, достает помазок и взбивает мыльную пену.

— В общем я чего сказать хотела. — говорит Марина: — Светка с Батором вчера поругались, вообще в сопли. Она его послала, он ее послал…

— Далеко? — уточняет Виктор, приостанавливая движения помазком. Если Светлана и Батор разругались, то, наверное, можно никуда не ехать. Они на сегодня же запланировали выезд в лес, так сказать, мирить этих двоих через тяготы и лишения совместного похода, а если они разругались…

— Очень. — отвечает Марина: — прямо совсем далеко. Туда и обратно, да еще сверху парочка кругов. В общем не поедет Батор с нами сегодня.

— Так, а зачем тогда вообще ехать? — интересуется Виктор, начав наносить мыльную пену на лицо: — у нас же цель была их сонастроить, разве нет?