Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

комбината, панцирная. Сетка давно там просела, но я доски постелил, для спины полезно, но спать жестковато. Где бы еще матрасов достать… штук пять наверное, чтобы принцесс приводить не так стыдно было…

— Да ты! — взвивается Марина: — издеваешься, сволочь⁈ Кто это там лежит на твоей полуторной Вятского комбината панцирной кровати⁈ Я ж отсюда вижу, что не Лилька! Лилька маленькая и блондинка! И волосы короче! А эта… дылда! И волосы по всей кровати! Черные! Бабник!

— Наш Витька бабник, угу. — кивает он: — но на этот раз ты пальцем в небо попала. Не было у меня ничего с ней… сегодня ночью по крайней мере. В свою защиту могу сказать, что это не потому что я не пытался. Пару раз я намекнул. Но она устала, да и время было позднее…

— Доброе утро… — девушка на кровати поднимает свою всклокоченную голову и смотрит на них мутным взглядом: — Витька. А это кто с тобой? И чего она у тебя в комнате делает?

— Это у тебя спросить нужно! — вскидывается Марина: — не успела Лилька отвернуться, как ты уже у Витьки в постели! Разлучница! Между прочим, я Лилькина подруга!

— Как интересно. — Айгуля чешет свою всклокоченную голову: — а я Витькина жена.

— Чего⁈ — глаза у Марины выпучиваются до такой степени что Виктор считает нужным вмешаться, вдруг еще удар апоплексический получит…

— Со вчерашнего дня, — уточняет он: — и пока в загсе нас не зарегистрировали — еще невеста. Я у Гоги Барамовича спрашивал, он говорит, что в загс нужно за месяц заявку подавать, так что минимум месяц будешь так ходить.

— Мама. — слабым голосом говорит Марина: — это что творится, люди добрые. Какая-то девка нашего Витьку у Лильки увела…

— Да Лилька не против. — машет рукой Айгуля: — а я тебя узнала, кстати. Ты же с нами в парке тот раз была. Вот… — она собирает свои волосы в один пучок, перестав быть похожей на картину абстракциониста «Волосатое Чудо-юдо»: — узнаешь? Я же тогда с Аленкой Масловой и Машкой Волокитиной была… когда еще с монтажниками подрались и нас из отделения забирали…

— Айгуля⁈

— Ну ты тормозишь, подруга…

— Да как я тебя узнаю, если ты у Витьки в постели и с волосами во все стороны! Да еще и голая!

— В футболке я!

— Да через твою футболку все видно! Соски торчат как антенны!

— А мне нравится. — пожимает плечами Виктор.

— … — затихает Марина. Айгуля зевает и чешет себе макушку. Потягивается. Наклоняет голову и изучает его внимательным взглядом.

— Знаешь, — говорит она: — по зрелом размышлении не пойду я за тебя замуж, товарищ Полищук. Это ж мне каждый день придется кого-то из твоей постели вытаскивать и такие вот сцены устраивать. До мне только дошло — в брак ты готов, но в верности кляться не будешь же…

— Неа. — кивает он: — я человек честный, если чего не могу сделать — так и не обещаю. Чего я тебе врать буду? Был лицом склонным ко всему этому промискуитету и останусь. Как говорится черного кобеля не отмоешь добела, горбатого могила исправит и прочие народные мудрости. Нет, серьезно — зачем я врать тебе буду? Крокодил, крокожу и буду крокодить… пока не помру. У меня миссия — сделать мир счастливым. А как его таковым сделать, ежели женщин на своем пути не осчастливливать — сперва от встречи со мной, а потом, как поймут — от расставания. Так я миру вдвойне больше пользы принесу. И счастья. Чуть вон тебе не принес.

— Так и подумала. Все-таки кобель ты товарищ Полищук, черный кобель, а мне муж верный нужен… — снова зевает во весь рот Айгуля: — ладно, я вещи соберу и в общагу поеду…

— Так выходные же. — замечает Виктор: — тебе начальство нужно, через отдел кадров заявление подать и все такое. Бюрократизмус. Айда лучше с нами на водопады, а в понедельник я тебе устроиться помогу. Марина у своего дядьки «Ниву» выпросила, не на автобусе поедем.

— А не тесновато будет? Вас же… куча.

— Да не. Я, Света и Марина, всего нас трое поедет и…

— Ого. Одни девчонки снова. Ну тогда я обязательно поеду. — усмехается Айгуля: — проконтролировать чтобы все прилично было.

— Я вообще ни черта не понимаю. — говорит Марина: — так вы женитесь или нет?

— Видимо уже нет. — разводит руками Виктор: — вот так всегда. Поматросят и бросят меня, а ведь я не просто кусок плоти для удовлетворения женской похоти, у меня душа есть. Обидно.

— Ой, заткнись, Полищук, я не у тебя спрашивала вообще!

— … точно обидно.

— Витька! Помолчи, а? — взмолилась Марина: — Айгуля, это вот что такое только что было?

— А? — девушка села в кровати поудобнее, поджав ноги под себя по-турецки и прикрывшись одеялом: — я так понимаю очередная порция практического воспитания от тренера Полищука по бразильской методике. На «слабо» он меня взял. Раньше вот хотелось замуж… а теперь почему-то не хочется. И это еще Витька нормальный муж был бы… наверное. А как представлю, что за обычного выйду — так тоска зеленая. Быт, дети сопливые, варка-готовка-стирка-глажка, целыми днями дома… неет, я карьеру хочу сделать. Хочу на Олимпиаде выступить и золотую медаль получить, а уже потом замуж. Или вон как Лилька — та вообще никуда не собирается, будто бессмертная.

— Ну… не знаю. А как же дети? Дети нужны. И рожать их лучше до двадцати пяти, мне так мама говорила…

— Мне мама тоже много чего говорила. Например «пошла вон из дома, чтобы семью не позорить!» — кивает Айгуля: — много чего говорила, ага. Только я, наверное, не буду ее слушаться.

— Блин. — расстраивается Виктор: — жалко, что играть на гитаре не умею, а еще жалко, что гитары нет. Я бы сыграл сейчас. — он поднимает воображаемую гитару в воздух и сделал пару аккордов.

— Ты